— Посмотри на все это! Битком набито пуританами, пастырями, юристами, всеми этими жирными самодовольными мерзавцами, которые говорят нам, как жить, но я скажу тебе кое-что, — грубый сиплый голос злил её. — У них у всех есть один секрет, девочка, у всех них! И ты знаешь, где он спрятан?

Изуродованное лицо смотрело враждебно. Она покачала головой, и он сухо рассмеялся.

— В спальнях, девочка, в их спальнях! Поэтому не ужасайся тому, что Мардохей греет свою постель без помощи священства. Он более порядочен, чем любой из них.

Он выпил ещё бренди.

Они усиленно пыталась не обращать внимания на его гнев, проклятья или явную неприязнь к ней.

— Вы давно его знаете?

— Кажется, всю свою жизнь, — засмеялся Деворакс.

— Вы знали моего отца?

Серые глаза повернулись к ней.

— Аретайна? Да.

— Какой он был?

Деворакс снова засмеялся.

— Приятный малый, Аретайн. Он был удачливым мерзавцем, особенно с женщинами, — он пожал плечами. — Он мне нравился. Но хотя чересчур умен для своей собственной выгоды. Не будь слишком умной, девочка. Вляпаешься в проблемы.

— Когда вы с ним познакомились?

— Во время войны. Я сражался на стороне шведов, — он дотронулся до шрама на своём лице. — Получил в битве при Лютцене. Один мелкий мерзавец с мечом. Но все же, — неприятно улыбнулся он, — я убил его, — он налил себе ещё бренди. — Мы уезжаем завтра.

— Завтра! — она была удивлена. Она знала, что её до сих пор ищут в Лондоне, что путешественников, покидающих Лондон, останавливают, а их кареты или дилижансы обыскивают.

Деворакс кивнул.

— Завтра, — он мрачно улыбнулся. — У меня есть компаньон для твоего путешествия, некто, кто будет охранять тебя, — ему показалось это смешным, но больше он ничего не добавил.

В этот вечер Мардохей Лопез устроил в честь неё особенный ужин, прощальный, и Смолевка старалась спрятать радость, которую испытывала при мысли о возращении к леди Лазендер и Тоби. Но от внимания Лопеза ничего не ускользало.

— Я думаю, твоему сэру Тоби очень повезло.

— Я думаю, это мне повезло.

— Ты будешь писать мне?

Она кивнула.

— Конечно.

Он поднял бокал вина в её честь.

— Я передаю тебя в добрые руки, Смолевка, — он улыбнулся. — Вавассор соберёт печати. Для этого нужно время, поэтому наберитесь терпения. А пока ты должна взять это.

Он что-то поднял над столом. На мгновение она подумал, что это печать святого Луки, но потом увидела, что это листок бумаги. Лопез пожал плечами.

— Это оценят в Оксфорде.

Она покачала головой.

— Я не могу!

— Почему? — он засмеялся. — Свадьба — дорогое удовольствие, Смолевка. Тебе нужно платье, нужно накормить всех гостей и вам нужно где-то жить, — он смеялся над её смущением. — Бери его. Я настаиваю! Вернешь, когда будут собраны все печати.

Он дал ей тысячу фунтов. Она была смущена, Лопез уже оплатил ей гардероб новой одежды и отмахнулся от её благодарностей.

— Ты забыла, Смолевка, что ты богата. А богатые никогда не думают, что одалживать деньги трудно, это только бедные так считают, хотя больше всего в них нуждаются. Бери. И есть ещё одно.

Она посмотрела на него. Она будет скучать по нему, думала Смолевка, по его ироническому складу ума и нежной доброте.

— Ещё одно?

— Ты должна взять её, — как победитель, он извлек печать.