— «» — «» — «»—

Прошло три дня. Сидя у окна в доме на Саусворк, Смолевка услышала, как отворилась дверь. Она полагала, что зашел Лопез после полуденного сна, но грубый голос Вавассора Деворакса напугал её.

— Для тебя прибыли добрые вести.

Она уронила книжку, повернулась и увидела Вавассора, саркастически улыбающегося ей. Он был небрит, и она подумала, не стал ли он снова отращивать бороду.

— Сэр?

— Мейсон вернулся из Оксфорда, — Деворакс опустился в кресло. В руке он держал бутылку с бренди. — Хочешь отпраздновать со мной?

Она покачала головой.

— Добрые вести для меня?

— Сэр Тоби Лазендер и его мать с нетерпением ждут твоего прибытия в Оксфорд. Желают видеть тебя, — он налил бренди в оловянную кружку. — Кажется, им не терпится тебя увидеть, — он наблюдал, как она обрадовалась. Она просто светилась от счастья. Деворакс кисло спросил её:

— Тебе так хочется уехать от нас?

— Нет, сэр. Нет, — ей было неловко в присутствии солдата. Она чувствовала, что он презирает её наивность, даже дразнит. — Вы были очень добры сэр.

— Ты хочешь сказать, что это Мардохей был очень добрым, — Деворакс выпил и вытер рот. — Он будет скучать по тебе, — Вавассор мрачно хохотнул. — Думаю, он видит в тебе дочь, которую потерял.

— Потерял?

— Сгорели заживо. Она и её мать, — жёстко сказал Деворакс. — Вот почему он больше не живет в деревянных домах нигде, — он увидел выражение на её лице и рассмеялся. — Не стоит расстраиваться. Это было давным-давно.

— И он никогда больше не женился?

— Нет.

Деворакс нахмурился над пустой кружкой, как будто не понял, куда делась выпивка.

— Не жалей его. Он ни в чем не нуждается.

Он наклонился за бутылкой.

Его цинизм вывел её из себя.

— Разве деньги могут заменить семью?

Он уставился на неё серыми холодными глазами, и когда он заговорил, в его голосе звучала жалость и снисхождение.

— Посчитай спальни, девушка.

— Посчитать спальни?

— Господь на небесах! — он поставил бутылку и кружку и начал загибать пальцы на левой руке. — Ты спишь в большой комнате на этой стороне. Одна, правильно?

Она покраснела.

— Да.

В задней части есть маленькая комната, где сплю я, когда сплю. Есть ещё одна большая комната над этой, там спит Мардохей. Да?

— Да.

— Ну а теперь, девочка, как ты думаешь, где спит Марта? — он снова поднял бутылку. — Не со мной, девочка, уверяю тебя. Она меня ненавидит, — он усмехнулся. — И ты мне говоришь, что не с тобой, а я тебе говорю, что Марта Ренселинк не спит на кухне, — он засмеялся. — Они уже двенадцать лет вместе, она не становится еврейкой, а он не становится лютеранином, но они просто счастливо прелюбодействуют друг с другом. Ты шокирована, девочка?

Она терпеть не могла, когда он называл её «девочка». Она покачала головой.

— Нет.

— Ага, неправда. Галантный старый еврей, который приехал спасти тебя, оказывается, в конце концов, человеком.

Внезапно он рассердился. Рукой он показал на общий вид из причалов, моста, Тауэра, собора и кораблей.