Гуарино промолчал.

А ведь вопросов еще несметное количество, понял Брунетти. Останавливали ли когда‑нибудь грузовик, требовали ли у водителей предъявить документы? Не попадали ли они в аварии?

– А с водителями вы разговаривали?

– Да.

– И?

– От них мало толку.

– В смысле?

– Они ездили, куда им было велено, и не задумывались над тем, что везут, – сказал Гуарино, но, заметив скептическое выражение лица Брунетти, добавил: – Ну или убийство Ранцато стерло все их воспоминания.

– Как вы думаете, имеет смысл добиваться от них правды?

– Мне кажется, нет. Здешние жители редко сталкивались с Каморрой напрямую, но уже прекрасно понимают, что на ее пути лучше не вставать.

– Ну если все зашло так далеко, то не стоит и пытаться их остановить, не так ли? – спросил Брунетти.

Поднявшись на ноги, Гуарино нагнулся и пожал Брунетти руку.

– Если что, вы всегда можете найти меня в участке Маргеры.

– Я постараюсь что‑нибудь узнать, – пообещал ему Брунетти.

– Спасибо. – Гуарино наградил его долгим взглядом, кивнул, словно решил, что этому человеку можно доверять, и быстро пошел к выходу. Он тихо закрыл за собой дверь.

– О‑хо‑хо, – пробормотал Брунетти и, посидев еще немного и подумав, отправился в приемную к синьорине Элеттре. Она оторвала глаза от монитора, когда он вошел. Лучи зимнего солнца пробились сквозь стекло в кабинет и осветили уже виденные Брунетти розы и блузку синьорины, на фоне которой даже розы тускнели.

– У вас найдется свободная минутка? Я хотел бы вас попросить поискать кое‑какую информацию, – сказал Брунетти.

– Для вас или для Maggiore  Гуарино? – уточнила синьорина Элеттра.

– Для нас обоих, – ответил Брунетти, отметив про себя, с какой теплотой в голосе она произнесла имя майора. – В декабре, во время ограбления, в своем офисе в Тессере был убит мужчина по имени Стефано Ранцато.

– Да‑да, я помню эту историю, – кивнула синьорина. – Значит, Maggiore  расследует это дело?

– Да.

– И чем же я могу помочь вам обоим? – спросила она.

– У него есть причины полагать, что убийца живет неподалеку от Сан‑Маркуолы, – выдал Брунетти ложь, однако очень близкую к тому, что рассказал ему Гуарино. – Maggiore , как вы наверное заметили, не венецианец, как и все его подчиненные.

– Ах! – воскликнула она. – Как это бесконечно мудро со стороны карабинерии – не набирать на работу коренных жителей.

Брунетти пропустил эту реплику мимо ушей.

– Они уже проверили всех жителей района Сан‑Маркуола, когда‑либо нарушавших закон.

– По каким статьям? Нападения? Или другие преступления против личности? – уточнила синьорина.

– Думаю, проверили всех.

– A Maggiore  сказал еще что‑нибудь про этого преступника?

– Только то, что ему около тридцати, он красив и дорого одевается.

– М‑да. Это сужает круг подозреваемых примерно до миллиона итальянцев, – хмыкнула она.

Брунетти и эту фразу оставил без комментариев.

– Значит, Сан‑Маркуола, да? – произнесла синьорина Элеттра и на какое‑то время задумалась; Брунетти сидел и смотрел, как она теребит манжету и пуговку на ней. На часах уже было больше одиннадцати утра, а на ее блузке не было ни единой морщинки. Может, попросить ее быть поосторожнее – а то еще порежется об эти свои идеально накрахмаленные манжеты?

Наклонив голову, синьорина Элеттра сидела, уставившись на пол перед входом в кабинет Патты, и бездумно расстегивала и застегивала манжету.