– Почему ты с этим соусом используешь именно гнезда? – уточнил Брунетти и пронзил вилкой одно из гнезд. Он поднес пасту к глазам, чтобы рассмотреть ее получше.

Паола взглянула на свою тарелку с некоторым удивлением, как будто только сейчас заметила, что и впрямь сварила именно ruote.

– Потому что, – начала она и поддела кончиком вилки многострадальную пасту. – Потому что…

Паола отложила вилку и сделала глоток вина. Она взглянула на Брунетти:

– Честно говоря, понятия не имею почему. Просто я всегда так делала. Мне кажется, к этому соусу ruote  подходят больше всего. А что, тебе не нравится? – забеспокоилась она.

– Наоборот, – ответил ее муж, – мне это сочетание тоже кажется идеальным, но я не понимаю почему. Вот и решил спросить у тебя, вдруг ты знаешь.

– Думаю, все дело в том, что Лючиана в моем детстве готовила ruote  именно с таким томатным соусом, – решила Паола, взяв на вилку немного соуса. – Больше мне в голову ничего не приходит.

– А можно добавки? – попросил Раффи, хотя остальные пока не очистили тарелки и наполовину. Для него количество пасты было куда важнее ее формы.

– Разумеется, там еще полно, – ответила Паола.

Пока Раффи накладывал себе добавку, Брунетти задал Кьяре вопрос, хоть и знал, что скорее всего об этом пожалеет:

– О чем это ты говорила, когда я вошел? Что‑то про допустимые пределы и все такое?

– Это я про micropolveri , – объяснила она, не прекращая жевать. – Учительница сегодня в школе про это говорила. Рассказала, что в воздухе висят крошечные частички резины, химикалий и прочей гадости, а мы всем этим дышим.

Брунетти кивнул и положил себе добавки.

– В общем, я пришла домой, взяла почитать газету, и вот что там написано, – опустив вилку, Кьяра подняла с пола газету. Она была открыта на той же странице, и девушка сразу нашла нужный абзац: – Вот, – сказала она и начала читать вслух: – «Уровень micropolveri  уже на полпункта превышает предельно допустимые нормы». – Кьяра бросила газету обратно на пол и повернулась к отцу: – Я вот чего не понимаю: если предельно допустимые нормы устанавливаются законом, то что происходит, когда они превышены, как сейчас, в пятьдесят раз?

– Если не в сто, – добавила Паола.

– Это уже дело органов по охране окружающей среды, – отложив вилку, ответил Брунетти.

– А они могут кого‑нибудь арестовать? – заинтересовалась Кьяра.

– Не думаю.

– Ну или хотя бы оштрафовать?

– Это тоже вряд ли.

– Так какой смысл оговаривать в законе нормы, если нельзя наказать людей, нарушающих этот закон? – возмутилась Кьяра.

Брунетти полюбил свою дочь с того момента, как только узнал о ее существовании, с той самой минуты, когда Паола сообщила ему, что ждет второго ребенка. И только эта любовь удержала Брунетти от искушения сказать, что они живут в стране, где преступникам, в общем‑то, ничего никогда не грозит.

– Думаю, соответствующие службы подадут официальную жалобу и кого‑нибудь назначат расследовать это дело, – сказал Брунетти. И вновь любовь к дочке не позволила ему заметить, что такое расследование кончится ничем – во всяком случае, пока в этом городе промышленникам разрешают творить все что угодно и закрывают глаза на то, что пришвартованные круизные лайнеры спускают отходы прямо в воду.

– Но его уже расследуют – иначе откуда бы они взяли эти цифры? – требовательно спросила Кьяра, словно считала Брунетти ответственным за все это безобразие.