Услышав в голосе дочери те же ораторские замашки, какими славилась и Паола, Брунетти почувствовал прилив гордости – хоть девочка и использовала старый, как мир, прием риторического вопроса. Эх, а она далеко пойдет, если научится сдерживать во время спора свои эмоции, в особенности раздражение.

Чуть позже Паола принесла мужу в гостиную кофе.

– Сахар уже там, – сказала она, протягивая ему чашку и усаживаясь рядом. Заметив раскрытую «Il Gazzettino», лежащую на столике перед Брунетти, она спросила: – Ну, кого они разоблачили сегодня?

– Двух чиновников из городской администрации арестовали по подозрению в коррупции, – сообщил Брунетти и отпил кофе.

– Что, остальных решили простить? Интересно почему, – хмыкнула Паола.

– Так тюрьмы ведь переполнены.

– А… – Паола допила свой кофе и поставила чашку на стол. – Спасибо, что не стал подливать масла в огонь Кьяриного энтузиазма, – сказала она.

– Мне как‑то не показалось, – заметил Брунетти, опуская чашку кофе на лицо премьер‑министра, – что она в этом нуждается. Вообще‑то я рад, что ее это так злит, – признался он.

– Я тоже, – кивнула Паола. – Правда, мне кажется, лучше нам это скрывать.

– Думаешь, это необходимо? В конце концов, она от нас всего этого нахваталась.

– Верно, – признала Паола, – но все равно. Ни к чему ей знать, что мы в восторге от ее протестных настроений. Честно говоря, – добавила она, взглянув на мужа, – я удивлена, что ты поддерживаешь ее точку зрения. – Паола похлопала мужа по ноге. – Я прямо слышала, как ты про себя считаешь промахи в ее аргументах, пока она бушевала.

– Твое любимое argumentum ad absurdum , – с нескрываемой гордостью ответил Брунетти.

Паола повернулась и наградила его широченной улыбкой.

– Что правда, то правда, – согласилась она.

– Как думаешь, мы все правильно делаем? – спросил вдруг Брунетти.

– В каком смысле?

– Ну, растим их такими ярыми спорщиками? – Беззаботный тон Брунетти не смог скрыть того, что он всерьез озабочен этим вопросом. – Впрочем, если человек не знает законов логики, окружающие могут подумать, что он чересчур саркастичен – а это никому не нравится.

– Особенно если сарказм исходит от подростка, – кивнула Паола и, чтобы успокоить мужа, сказала: – Все равно во время спора никто не слушает, что говорит оппонент. Так что, может, нам и не стоит беспокоиться.

Какое‑то время они сидели молча.

– Я сегодня разговаривала с папой, – заговорила Паола, – и он сказал, что Катальдо дал ему три дня на размышление. Он интересовался, не удалось ли тебе что‑нибудь разузнать.

– Пока нет, – ответил Брунетти и еле сдержался, чтобы не заметить, что со времени его разговора с тестем прошло меньше суток.

– Передать ему это?

– Не надо. Я уже поговорил с синьориной Элеттрой, она сделает все, что сможет. У меня просто возникло еще одно срочное дело, – сказал он, прекрасно понимая, сколько раз он уже использовал эту отговорку. – Но, может, к завтрашнему дню я уже что‑нибудь разведаю. А твоя мать что‑нибудь про них рассказывала? – спросил он через некоторое время.

– Про них обоих?

– Да.

– Я знаю, что он страшно торопился развестись с первой женой, – совершенно бесстрастно ответила Паола.