Не будь Брунетти женатым человеком, он бы немедленно воспользовался ситуацией и пригласил ее на ужин. Но свободные деньки были далеко позади, а болезненная реакция Паолы на его интерес к Франке Маринелло была еще столь свежа в памяти, что он не стал рисковать. Нет уж, хоть она и чрезвычайно привлекательна, никуда он с ней не пойдет.

Метания Брунетти были прерваны появлением Вьянелло.

– Ах вот ты где! – воскликнул он, увидев Брунетти.

Клаудию он поприветствовал кивком головы и неопределенным взмахом руки, который где‑нибудь в ином мире мог сойти за офицерский салют.

На полпути до стола Брунетти он остановился.

– Я по дороге сюда встретил синьорину Элеттру, – сообщил инспектор. – Она просила передать, что переговорила с врачами из Сан‑Маркуолы и скоро придет к тебе с отчетом. – Брунетти благодарно закивал, и инспектор продолжил: – Парни из участка сказали, что ты к ним обращался. – Вьянелло стоял, широко расставив ноги и уперев руки в бока, всем своим видом демонстрируя, что не сдвинется с места, пока начальник не объяснит ему, что происходит.

Гриффони тоже взирала на Брунетти с откровенным любопытством, так что он, махнув рукой, предложил Вьянелло сесть.

– Ко мне сегодня утром приходил карабинер, – вздохнул он и рассказал подчиненным о визите Гуарино, убийстве Ранцато и неизвестном мужчине, предположительно живущем близ Сан‑Маркуолы.

Выслушав Брунетти, они какое‑то время сидели молча.

– Какого черта! – взорвалась вдруг Гриффони. – Нам что, своего собственного мусора не хватает?! Теперь будем из других стран его импортировать?

Обоих мужчин поразила эта вспышка ярости – вообще‑то Гриффони отличалась редкостным хладнокровием, особенно когда дело касалось преступлений. Повисло молчание, которое вновь прервала женщина.

– Понимаете, – сказала она совсем другим голосом, – у меня в прошлом году две двоюродные сестры умерли от рака. Одна, Грация, была на три года меня моложе. Она жила в Таранто, меньше чем в километре от мусоросжигательного завода.

– Мне очень жаль, – осторожно сказал Брунетти.

Она только отмахнулась.

– До того как приехать сюда, я работала над мусорными делами. Нельзя жить в Неаполе и ничего не знать про мусор. Я уж не говорю про то, что на улицах он скапливается кучами, от него и на работе житья не было: мы без конца разбирались с несанкционированными свалками. Вокруг Неаполя куда ни глянь, везде мусор.

– Я читал про Таранто, – обращаясь к ней, сказал Вьянелло. – И видел фотографии овец на полях.

– Они, судя по всему, тоже погибли от рака, – ответила Гриффони уже совсем спокойно. Поймав взгляд Брунетти, она покачала головой и резко сменила тему: – Это теперь наше дело или все‑таки дело карабинерии?

– Официально им занимаются они, – ответил Брунетти. – Но раз мы ищем этого мужчину из Сан‑Маркуолы, то, получается, и наше тоже.

– А разве вице‑квесторе не должен дать добро на это расследование? – нейтральным тоном поинтересовалась Гриффони.

Прежде чем Брунетти успел ответить, в кабинет вошла синьорина Элеттра. Поздоровавшись с Брунетти, она улыбнулась Вьянелло и кивнула Гриффони. Брунетти она напоминала одного из персонажей горячо любимого Паолой Диккенса, того, кто в любой ситуации пытался понять, «откуда ветер дует». Сейчас ветер дул, очевидно, с севера.

– Комиссар, я поговорила с одним из врачей, – официальным голосом сообщила синьорина Элеттра. – Но он не смог вспомнить никого, кто подходил бы под нужное нам описание. Зато пообещал спросить у своего коллеги, когда тот приедет.

Хорошо, что за все эти годы они так и не перешли с синьориной на «ты» – формально‑вежливое Lei  в подобных обстоятельствах годилось гораздо больше.