— А почему Йонатан не рассказал тебе все точно так же?

— Но он рассказал мне все точно так же!

— Тогда ты мне рассказал неправильно.

— Вполне возможно, Габриэлла, что я не каждую фразу заучил наизусть. Я и сейчас еще не совсем пришел в себя, можешь поверить.

— Да я тебе верю.

Ее голос стал нежным. Она сознательно выбрала этот мягкий тон, потому что знала: так будет легче подобраться к мужу. Когда Габриэлла так разговаривала, он, по крайней мере, прислушивался к ней. Но если она его критиковала, замыкался в себе или вообще выходил из комнаты.

— Может быть, тебе нужно поскорее подробно все записать, как в протоколе, чтобы ничего не забыть?

Нери кивнул, хотя ему очень не понравилось, что Габриэлла обращается с ним, как с глупым мальчишкой-школьником. Но почему Йонатан не сказал, что его гость кричал от боли? «Он ничего не мог сказать, только страшно хрипел». Это были слова Йонатана, а сейчас все выглядело по-другому.

— А вдруг Йонатан из-за чего-то поссорился со своим гостем и это как-то связано со случившимся? — осторожно спросила Габриэлла. — Я имею в виду, может, стоит порасспрашивать и хорошенько подумать?

— Нет, это невыносимо! — взорвался Нери. — Твоя извращенная фантазия действует мне на нервы, Габриэлла. Я больше не хочу ничего об этом слышать. Ни звука! Лучше, черт возьми, приготовь наконец поесть!

— Хороший мальчик, — прокомментировала бабушка и с благодарностью посмотрела на Нери. Похоже, этот незнакомец был единственным, кто прислушивался к ней и проявлял интерес к тому, что она говорила.

София

28

Прощания с Софией он забыть не мог. Она отчаянно вцепилась в него, всхлипывала, плакала и умоляла его не уезжать.

— Я не могу жить без тебя, Йонатан! И не хочу!

— Я вернусь, София, обещаю. Как ты не понимаешь, что мне нужно туда поехать? Я хочу принести свои соболезнования. Нельзя, чтобы я просто ответил и на этом все закончилось.

— Да, — всхлипнула она, — но все-таки…

Через пять дней после того, как тело доктора Кернера было отправлено в Германию, пришла открытка — извещение о смерти.

Эти стихи были напечатаны в левом углу открытки.

И ниже:

Погребение состоится 24.6.2007 в 10 ч 30 мин на кладбище Мариенфридхоф на улице Вальдштрассе с последующим поминальным обедом в ресторане «Цур Линде».

Вместо цветов мы просим внести пожертвования в общественную организацию «Помощь жертвам несчастных случаев».

Он прочитал открытку раз двадцать пять.

«ПОЕЗЖАЙ ТУДА!» — кричал голос.

Семья Энгельберта будет на похоронах, а кроме того — коллеги, знакомые и друзья. И непременно лучший друг Энгельберта, инженер. И наверняка там будет его сын Тобиас, юрист, которым все восхищаются.

Таким образом, решение было принято.

Дрожащими пальцами София гладила его по волосам, по лицу и плакала.

— Я люблю тебя так, — шептала она, — что ты себе, наверное, даже представить не можешь.

— Почему же, могу.

Йонатан поцеловал ее и почувствовал на губах соленый привкус слез.

— Что же мне делать?

— Будем говорить по телефону каждый день. Ты не имеешь права сомневаться в том, что я приеду обратно. Ни секунды. Ты должна верить мне и нам.

Она кивнула.

Он обнял ее и долго целовал.