В точности как она сделала вчера с запиской Луизы, вспомнил Маркус.

– А если кто то очень уж настаивает, как ты вчера, например, тогда просто стараюсь перевести разговор на другое. Не все так настойчивы, знаешь ли. – Регина с хитрецой посмотрела на Маркуса. – Большинству моих знакомых и в голову бы не пришло попросить меня прочитать им вслух что то фривольное – вроде твоей дарственной надписи.

– Откуда ты знаешь – ты же ведь не умеешь читать? Регина пожала плечами:

– Обычно Сайсели, улучив момент, старается незаметно шепнуть мне на ухо, о чем там написано. Вообще говоря, как правило, она читает мне вслух все, что только можно. Заранее покупает программку в оперу, чтобы прочесть мне содержание. Пишет и читает вслух все мои письма. И еще газеты и журналы, конечно.

– Вот, значит, как вам удавалось годами это скрывать, – сухо заметил Маркус. – Иначе тебя могли бы заставить учиться читать, и тогда мисс Тремейн оказалась бы не у дел.

Видимо, Регина догадалась, что он имеет в виду, потому что в глазах ее вспыхнул упрек.

– Маркус, Сайсели тут ни при чем. Она очень старалась. И она донельзя предана мне. Поверь, для нее это тоже нелегко – ведь приходится все время быть рядом, читать и писать за меня и при этом из кожи лезть вон, чтобы никто об этом не догадался. Стоит мне только заикнуться, что нужно что то прочитать, как Сайсели тотчас вытаскивает из кармана очки.

И никогда не жалуется. – Все равно – это лучше, чем оказаться на улице.

Регина даже задохнулась от возмущения.

– Сайсели знает, что я никогда бы этого не сделала!

– Ты уверена? А вот твой братец с превеликой охотой отправил бы ее куда нибудь на край света! Не будь она нужна тебе, он давным давно уже избавился бы от нее. Вот поэтому то она и не жалуется. Для бедной родственницы это еще не самый худший вариант, поверь мне.

Регина, рывком сев в постели, внимательно посмотрела ему в глаза:

– Уж не хочешь ли ты сказать, что Сайсели намеренно подстроила все так…

– Нет нет, что ты! – поспешно пробормотал Маркус, хотя, вообще говоря, именно это он и подозревал. – Мне кажется только, что она слегка… м м м… преувеличила твои проблемы, чтобы увериться, что ты всегда будешь зависеть от нее.

– Но мои мигрени! Их то ведь никто не выдумывал! Ни она, ни я!

– Конечно, нет. – Тоже усевшись, Маркус погладил жену по щеке. – Но, дорогая, мигренью страдают многие, и от самых разных вещей. Однако это же не мешает им жить нормальной жизнью. И никто из них не боится, что с их головой случится что то неладное.

Регина отвернулась. По ее щекам струились слезы.

– Ты не понимаешь…

– Все я понимаю. – Обняв Регину, Маркус повернул ее к себе. – Ей богу, понимаю! Мигрени – это кошмар. Правда.

Сам я ими никогда не страдал, а вот Луиза – постоянно. И я хорошо знаю, что это такое. – Регина вся сжалась. – Послушай. – Ему показалось, он догадался, как ее убедить. – Ты ведь ездишь верхом?

– Конечно, – удивилась она.

– Вспомни, после того как ты в первый раз села на лошадь, разве у тебя потом несколько дней не ломило все тело? Неужто ты не отбила себе всю… хм… нижнюю часть, так что больно было садиться? А твои ноги разве не смахивали вначале на ходули?

Регина наморщила лоб.

– Да, – неуверенно кивнула она.

– Тогда ты тоже думала, что с твоими ногами не все в порядке? И дала себе слово больше никогда не садиться на лошадь?

– Нет, конечно.