Луиза шагнула к принцу и приложилась губами к его щеке.

– Если ваше высочество не разгневается, я бы хотела спросить, почему мне было позволено звать вас «дядюшка Джордж», если между нами никогда не было родства?

Саймон чуть слышно застонал. Маркус прикрыл ладонью рот, скрывая смешок, а Регине стоило немалых усилий, чтобы не улыбнуться.

Зато сам принц в отличие от остальных и не думал скрывать улыбку.

– А ты нисколько не изменилась, крошка. Всегда такой была, с самого детства – что на уме, то и на языке. – Он грузно опустился в кресло.

Регина незаметно покосилась на Маркуса. Ее супруг не сводил глаз с принца, молча наблюдая затем, как его высочество с болезненной гримасой на лице поудобнее устраивает на низком табурете опухшую ногу. Растерянность исчезла с его лица, сменившись беспокойством и, как ей вдруг показалось, участием. Состраданием?!

Принц Георг заметил его взгляд.

– А вот я изменился, не так ли, Дрейкер? Постарел, да… как будто не девять лет прошло, а все двадцать. Вот что регентство делает с людьми…

Маркус презрительно фыркнул.

– Это делает не регентство, а распутная жизнь, ваше высочество.

«Святители небесные, что он такое говорит?!» – ужаснулась Регина. Их обоих вышвырнут отсюда еще до того, как Луиза успеет сказать то, ради чего они явились сюда.

Но Георг только насупился:

– О Боже, мой сын опять собрался читать мне мораль! Нет, нет, избавь меня от своих проповедей! Я уже успел забыть, как часто ты делал это в прошлые годы.

В комнате воцарилось неловкое молчание. Все застыли, гадая: заметил ли принц, что только что в присутствии нескольких человек назвал Маркуса сыном?

А вот Саймон заметил, в этом не было никаких сомнений. На лице его и до того была написана тревога, а сейчас, после этих слов, вид у него стал, что называется, краше в гроб кладут. Регина не сводила с брата глаз, пытаясь угадать, в чем тут дело.

Принц сделал знак Луизе подойти.

– Ну, малышка, твой брат написал мне, что ты хочешь задать мне несколько вопросов. И вот я здесь. Слушаю тебя.

Луиза испуганно глотнула, но заставила себя сдвинуться с места и подойти к принцу.

– Регина сказала мне о вашем желании видеть меня при дворе и…

– Вы сообщили леди Дрейкер о наших планах, Фоксмур? – бросив в сторону Саймона тяжелый взгляд, перебил ее принц.

– У меня не было выбора, ваше высочество, – с виноватым видом признался Саймон. – Регина сама догадалась о многом и пригрозила, что расскажет обо всем Дрейкеру. Вот мне и пришлось объяснить ей все откровенно и попросить ее выполнить свой долг.

– Попросить?! – рявкнул Маркус. – Ах ты, лживая ско… Ты ведь шантажировал ее, не так ли?! Ты пригрозил, что расскажешь мне о ней кучу всяких небылиц, и тогда, мол, я немедленно брошу ее! Разве нет?

– Это так? – Принц повернулся к Регине. Она молча кивнула.

– Я поступил так, как велел мне долг, – упавшим голосом пробормотал Саймон.

– А целоваться со мной вам тоже велел ваш долг?! – бросила ему в лицо Луиза. – Или говорить мне о любви? Клясться, что мы, мол, направляемся в Гретна Грин, в то время как вы собирались отвезти меня в дом его высочества и устроить мне встречу с принцем?

Лицо Саймона стало мертвенно бледным.

– Ну ответь же ей! – С каждым словом, слетавшим с уст разъяренной Луизы, лицо принца бледнело все больше. Сейчас оно стало совсем бескровным. – Что же ты молчишь, Фоксмур? Расскажи ей правду. Ты действительно это сделал? Выходит, ты играл ее чувствами?

В глазах Саймона сверкнул огонек.

– У меня были связаны руки. Они оба вовсе не оставили мне выбора. – Он кивнул в сторону Маркуса.