-  Теперь прячься под стол, - велел я Прасковье, - а когда позову, выходи и веди себя как привидение.

    -  А как они себя ведут? - задала она вполне резонный вопрос.

    -  Ну, ходи так, как будто спишь, и разводи руками.

    -  А что, так ходят приведения? - заинтересовано спросила она.

    У меня было, что сказать по этому поводу, но, щадя нежные девичьи ушки, я промолчал и только утвердительно кивнул головой.

    Когда Прасковья спряталась под столом, все оказалось готово к встрече с коварной сиротской обидчицей. Не хватало только самой купеческой вдовы. Медленно поползли минуты. Мне казалось, что Вера должна была шевелиться чуточку быстрее, все-таки ей предстояла встреча с пропавшим возлюбленным. Пока суд да дело, я присел на скамье около стола.

    -  Скоро уже? - тотчас спросила из-под него заскучавшая Прасковья.

    -  Не знаю, у вас тут все происходит очень медленно.

    -  Где у нас? - живо заинтересовалась она.

    -  Везде, живете как во сне, - сердито ответил я.

    -  Ага, я ужас как спать хочу, - подтвердила, высовываясь из-под стола, девушка. - Как ты думаешь, здесь очень пыльно, я сильно перепачкаюсь?

    -  Тише, - прервал я никчемный разговор, - кажется, идут.

    Я прислушался. Вокруг было по-прежнему тихо. Я решил, что мне показалось, но снаружи, на крыльце, заскрипели половицы, и взвизгнула несмазанными петлями отворяемая дверь. Не теряя времени, я обошел стол и встал в его главе.

    -  Здесь он, здесь, заходи матушка, - послышался из сеней знакомый голос Матрены.

    -  А это кто здесь спит? - спросил женский голос.

    -  Так это ж наш Фома. Напился и улегся, где пришлось, - объяснила та же Матрена. - Не робей матушка, Иван Никанорович в горнице.

    На какое-то время в сенях стало тихо. Сюда к нам пока никто не входил. Наконец тот же голос позвал:

    -  Ваня, ты где?

    -  Здесь, - негромко откликнулся я, старательно пытаясь имитировать манеру говорить управляющего. - Иди сюда.

    Не знаю, как поддельный голос любимого понравился хозяйке, но дверь в сени открылась, и в горницу вошли Матрена, за ней полностью одетая Вера, вслед им еще две женщины в рубахах и накинутых на головы платках. Меня они увидели не сразу, я стоял дальше источников света и черным платьем сливался со стеной.

    -  Ваня? - опять позвала хозяйка. Выглядела она испуганной и, несмотря на теплый вечер, куталась в шаль. - Ваня, ты где?

    -  Он скоро будет, - ответил я низким «загробным» голосом и только теперь меня заметили.

    Эффект, надо сказать, превзошел все ожидания, Женщины застыли на месте. Даже Матрена стояла недвижимая, как соляной столб.

    -  Ты звала меня, вот я к тебе и пришел, - обратился я к купчихе.

    -  Я, я, - промямлила она, - я никого… я ничего не знаю, кто ты?

    -  Так ты не узнаешь меня? - спросил я с интонациями плохого провинциального актера, дальше мне оставалось добавить: «Офелия, о, нимфа!», но я пошел собственным путем и представился: - Я предсказатель, тот, кого вы смертью извести хотели и заперли коварно в этом замке!

    Черт его знает, почему меня вдруг потянуло на старинные речитативы, но эти возвышенные слова вполне вписались в общую канву действия.