-  Господи, воля твоя, - перекрестилась женщина, - да увидь я тебя раньше в таком наряде, душу прозакладывала, что ты колдун!

    -  Вот видишь, а ты не веришь, что у нас получится! - сказал я Прасковье. - А теперь, голубушка, - обратился я к мамушке, - начинается самое сложное. Нужно сделать так, чтобы Вера пришла в этот терем.

    -  Господь с тобой, мил человек, она, уже, почитай седьмой сон видит. Чего ради ей вставать и через весь двор среди ночи сюда идти? Да и не пойдет она одна без Ивана Никаноровича, а он такой осторожный человек, что одними вопросами, что да почему, до смерти замучает!

    -  Управляющего с ней теперь нет, он совсем в другом месте, а ты скажи хозяйке, что это он ее сюда зовет. Та не придет - прибежит.

    -  Где это он может быть, как не под бочком у Веры? - удивилась Матрена. - Да я Ивана Никаноровича сама давеча видела…

    -  Давеча не нынче, а нынче он уже в другом месте. А где - никто не знает. Потому ваша хозяйка тревогу и не поднимает…

    -  Мудрено ты что-то говоришь, мил человек, так вроде, понятно, а до смысла не докопаться.

    -  Так нет в моих словах никакого особого смысла. Иван Никанорович, считай, сбежал от Веры, а куда, никто не знает. Вот она и волнуется. А когда ты ей скажешь, что он нашелся и ждет ее в этом тереме, она сразу и прибежит, - начал я разжевывать и так очевидную просьбу.

    -  Так он здесь, в тереме? - удивленно спросила она.

    -  Нет, здесь только мы, а он в другом месте, - терпеливо объяснил я.

    -  Так как же я ей скажу, что он здесь, коли его тут нет? - удивилась она.

    Я почувствовал, что приближаюсь к высокой глухой стене. Как только я ей скажу, что Веру придется обмануть, мы не распутаем клубок противоречий до самого утра.

    Вот он, лишний повод поразмыслить о том, как высокие помыслы разбиваются об элементарное непонимание. И как всегда, выход нашелся в грубом, циничном обмане простого доверчивого народа.

    -  Пока ты сходишь за хозяйкой, он сюда как раз и придет, - объяснил я.

    Теперь, казалось бы, все было предельно ясно, однако и тут нашлась заковырка.

    -  Кто придет, Иван Никанорович? - уточнила Матрена.

    -  Именно, Иван Никанорович, сам, своими ногами! - теряя терпение, сказал я.

    Матрена опять задумалась, потом привела свой недавний довод:

    -  Сам-то он мужчина солидный, правильный, здесь я плохого слова не скажу, только очень уж дотошный, как вцепится, будто клещ, никакими силами его не отдерешь.

    На мое счастье в разговор вмешалась Прасковья:

    -  Мамушка, ты сделай, как Алеша просит, все и будет ладно.

    -  Верку, что ли, позвать, детонька? - умильно спросила Матрена, любуясь своей разумной воспитанницей.

    -  Да, мамушка, позови сюда крестную и скажи ей, что ее здесь ждет Иван Никанорович, - перевела мои слова на доступный пониманию язык Прасковья.

    Я ожидал повторного вопроса о местоположении управляющего, но на этот раз пронесло, Матрена безропотно отправилась выполнять просьбу воспитанницы.

    -  Теперь пойдем вниз, - сказал я девушке. - Только старайся не шуметь, чтобы не переполошить народ.

    Мы осторожно спустились в горницу и так же, как в прошлый раз, я зажег огарки свечей по углам стола. Для полного антуража на столе не хватало только человеческого черепа.