-  А много у них там людишек? - сразу же задал старший конструктивный вопрос.

    -  Много, я там видел человек до сорока мужчин и женщин.

    -  Сорок! - повторил он и даже присвистнул. - Это же целая рать! Сколько нам народа перебить придется! Такая работа дорого стоит!

    -  Никого бить не нужно, - испугался я такого радикального решения вопроса, - управляющего там все ненавидят, и народ подобрался в основном пьющий, за бутылку не то, что врага, мать родную продадут.

    -  Все равно, дело серьезное, - задумчиво сказал он, уже начиная набивать цену, - просто так туда не полезешь… Вы как, мужики? Возьмемся?

    -  Это как хозяин решит, - сказал до сих пор молчавший участник «бандформирования», - если не поскупится, то почему не помочь доброму человеку.

    -  А ты как, Еремей? - спросил он здоровяка.

    -  Если живого предоставить, то дороже будет стоить, - ответил тот. - За мертвого проси половину.

    -  Лучше живого, мне с ним поговорить нужно, - торопливо уточнил я условие подряда.

    С людьми такой категории я сталкивался впервые. Они отличались даже от лесных разбойников. Те были в основном беглые крестьяне, вынужденно занимающиеся грабежом, и никакой особой свирепости я у них не замечал. Эти же ребята так спокойно и добродушно говорили о чужих жизнях, что общаться с ними стало весьма неуютно. Я подумал, что такой цинизм, невозможный в добропорядочном, тем более религиозном, обществе и приводит людей к смутным временам. Отсюда, видимо, и растут уши всякого терроризма. Стоит только кому-то перестать уважать чужую жизнь, как и его собственная не будет стоить ломаного гроша.

    -  За живого две ефимки, за мертвого одну, - подумав, назвал цену «парламентер».

    -  А какая скидка за ущерб? - специально сварливо спросил я, чтобы они не держали меня за лоха.

    -  Магарыч, - сказал старший.

    -  Что значит магарыч? - не понял я.

    -  Магарыч себе оставишь, - объяснил он.

    -  Ладно, пусть будет по-вашему. Когда выполните работу?

    -  Ну, если дашь аванс… - начал он.

    -  Не дам, полный расчет, когда привезете управляющего.

    «Парламентер» покривился, но возражений не придумал, ответил так, будто дело уже решилось:

    -  Постараемся сегодняшней ночью, крайний срок завтрашней.

    Это меня устраивало, и мы ударили по рукам. Я назвал адрес, растолковал, как туда доехать и забраться в усадьбу. Потом мы обговорили остальные детали. Распрощавшись с бандитами, я взялся за своего рынду, Он до сих пор толком не пришел в себя, лежал с открытыми глазами, стонал и время от времени спрашивал, что с ним случилось.

    Я осмотрел его голову. Шарахнули его по затылку от души, но никаких особых повреждений, кроме шишки и рассеченной кожи, на голове не оказалось. Когда вернулась Аксинья с куском источающего слезы льда, я обвернул его тряпкой и велел держать на месте ушиба.

    Едва все устроилось, пришел хозяин, узнать, что тут у нас был за шум. Я рассказал, что какие-то люди искали Алексашку. Услышав это имя, кабатчик сердито плюнул прямо на пол и выругался. Оказалось, что шустрый коммерсант действительно здесь жил, но обманул и его, не заплатил за постой и вдобавок что-то украл.

    Все время, пока продолжалась кутерьма, Прасковья вела себя удивительно тихо.