-  Закатали в таку саму бутыль, как мы вестимое проклятье словили, да упхнули в Ничто, - благовоспитанно пояснил Тузимир. - В большое Ничто, то есть, что промежду малыми Ничтами. Там и обретается посейчас.

    -  Да что ж он там жрет? - испуганно спросил Вельстрем, даже трезвея немного от серьезности происходящего.

    -  А там же времени никакого нет. Обретается в безвременье, для суетного света недосягаемый.

    -  Это, кажется, подходит, коллеги, - осторожно сказал Мегиш. Нерваль кивнул. Клеген поразмыслил над чем-то и тоже склонил голову.

    Альрихт быстро обвел взглядом тех немногих, от кого можно было ждать толкового слова. Нерваль, Мегиш, Клеген, Тузимир, Миштект, Номатэ, Вельстрем… все, пожалуй. Семеро из семидесяти. И все. Кошмар! И ведь это лучшие из лучших, умнейшие из умнейших! Еще он сам, Этерно и Морена. Но этих можно не считать. А остальные? Позор! Безмолвное стадо! Трясина, декшасс!

    -  Коллеги, кто согласен с приговором, предложенным коллегой Тузимиром и поддержанным коллегой Мегишем?

    Дружное фиолетовое свечение было сдержанным и даже несколько траурным. Клеген встал и ожидающе повернулся к Альрихту. Гроссмейстер тоже встал.

    -  Господин Клеген, я прошу вас приступить к церемонии.

    Клеген скорбно поклонился.

    -  Братья по ложе, коллеги-адепты! - возгласил он приглушенным голосом. - Вот перед вами предстали двое, преступившие наши уложения. Как они приносили великие клятвы служения нашему слову и делу, так можно и должно нам их судить, и присужденное свершить. Были они рассмотрены и дела их оценены, и признано, что виновны, и приговорено, что будут они заточены в силовые коконы высокой энергии, и отправлены в ультрацедент навеки веков. Нет ли им защитника и заступника?

    Ложа молчала.

    -  Нет ли им утешителя или избавителя?

    Никто не шелохнулся.

    -  Тогда сим утверждаю - да свершится!

    Коротко полыхнул фиолетовый салют. Альрихт положил руки на Темное Пламя. Над его головой стало разгораться зловещее свечение.

    Очень, очень хотелось повернуться и глянуть на дерзкого Ирчи - как он там сейчас? Но гроссмейстер не позволил себе слабости.

    -  Коллеги! - сказал он поначалу слабым, но с каждым словом крепнущим голосом. - Во имя наших клятв и заветов - едины ли мы ныне в нашей воле?

    Фиолетовая тишина.

    -  Цельны ли наши помыслы, совершенно ли слияние наших душ?

    Молчание, только ореол согласия стал ярче.

    -  Вручаете ли вы мне вашу Силу, наделяете ли вы меня правом свершить за всех?

    Темное Пламя исторгало волны мощи, и фиолетовый пожар заставлял защиту стен пылать.

    -  Да будем мы единым телом, да будет дух наш слит воедино в едином устремлении! По праву, которое вверено мне, велю вам направить всю Силу свою в едином усилии, в едином порыве, по великому праву гроссмейстера говорю и утверждаю: так да будет!

    Левой рукой Альрихт сжал третий талисман жезла, правая возлежала на Темном Пламени, и гроссмейстер завершил провозглашение решительным кивком головы.

    -  Да свершится ныне по слову моему!

    Холодный огонь, захлестнувший комнату, был уже просто ослепительно белым, разве что в темных углах оставался бледно-сиреневым. Беззвучная дрожь пробежала по ложе - и пламя согласия погасло. И стало тихо.

    И ничего не случилось.

    Потом Альрихт на нетвердых ногах спустился с подиума и подошел к приговоренным.