– Бедная Маргарет, – сказал он, ставя бутылку на стол. – Спору нет, она немного не в себе, но все эти годы она была такой преданной, исполнительной работницей. Исчезновение этой несчастной скатерти – вот что окончательно снесло ей крышу, если, конечно, она у нее вообще была. – Он еще раз прокрутил в голове события сегодняшнего дня, наблюдая за тем, как Фелисити, вооружившись огромной вилкой, тычет ею в картофелины, пекущиеся в духовке. Положа руку на сердце, приходится признать: она за все эти годы так и не научилась вкусно готовить.

– Еще десять минут, от силы пятнадцать, и они будут готовы, – пробормотала она.

– Ума не приложу, кто сегодня весь день возил ее в машине? – заметил Нил. – Я всегда был уверен, что у Маргарет нет друзей.

Фелисити со стуком захлопнула дверцу духовки и покачала головой:

– И не говори! Я просто не могу себе простить! И как только это я не догадалась проводить ее до машины?

– Ну, о пролитом молоке не плачут, – сказал Нил. – Надеюсь, она, несмотря ни на что, все‑таки появится завтра на работе. К нам приезжает целая орава богатеньких американцев. – Он немного помолчал. – Как бы там ни было, я должен убедиться, что к их приезду все будет готово и мы их встретим по первому разряду.

Ах, если бы Нил в свое время прислушался к тому, что говорила ему мама, он наверняка запомнил бы, что не следует «искушать судьбу», ибо это всегда приносит несчастье.

34

Когда матушка Шарки и ее сын закрыли клинику, они поднялись наверх, к Симусу, который к тому времени заканчивал последние приготовления к ужину.

Сегодня на ужин были спагетти, их любимое блюдо.

– Я поставил чайник и накрыл на стол, – похвастался Симус. – Ну, как прошел сегодняшний день в клинике «Белоснежная улыбка»?

– От пациентов отбоя не было, пап. Причем двое явились вне очереди.

– Жду не дождусь, когда ты мне о них расскажешь.

– Расскажу, расскажу. Только сначала переоденусь: сниму халат и надену спортивный костюм. – С этими словами сын решительно двинулся по коридору, насвистывая себе под нос веселенький мотивчик.

– Наш Дэнни такой хороший мальчик, – с чувством произнес Симус, обращаясь к жене, которую, кстати говоря, звали Кэтлин.

– У меня уже все сердце изболелось: что‑то с ним будет, когда нас не станет? – отвечала Кэтлин. – Ему будет так тоскливо без нас. Если бы только нам удалось найти для него подходящую девушку…

Симус энергично закивал:

– Какая жалость, что ему пришлось сверлить зубы той симпатичной девахе, с которой он встречался несколько лет назад! После этого все пошло наперекосяк. А я‑то думал, у них все уже на мази.

Кэтлин поспешила заступиться за сына:

– Но ведь это случилось в воскресенье, помнишь? Она явилась к нам со страшной болью и попросила его помочь. Дэнни не виноват, что туда попала инфекция и ей пришлось выдрать зуб. А теперь хватит разговоров, давай‑ка выкладывай угощение на стол.

Симус тяжело вздохнул:

– Может, нам стоило чаще его подбадривать, когда он хотел попробовать себя в шоу‑бизнесе?

Кэтлин возмущенно махнула рукой:

– Тебя послушать, так мне надо было зарабатывать себе на кусок хлеба, отплясывая ирландскую жигу!

Симус понял, что разговор окончен.

За ужином он с увлечением расспрашивал сына о тех двух пациентах, которые явились вне очереди.

– Первый был американец, – отвечал Дэнни, энергично наматывая спагетти на вилку. – У него выпала коронка, когда он ел оладьи с голубикой.