– Ты не могла бы принести одеяло?

Анна кивнула. Она подняла с пола скатерть Мэй Рейли и, швырнув ее обратно на стул, заторопилась в спальню. Через минуту она вернулась, неся в руках ватное стеганое одеяло. Накрыла им Бобби, который теперь был сама кротость, выключила свет и легла рядом. Так они и лежали, бок о бок, в темном маленьком доме, затерявшемся где‑то на западе Ирландии, в унылом мраке промозглой дождливой ночи.

– Будто в старые добрые времена, – сказала Анна. – До того как изобрели телевизор, люди собирались вокруг радиоприемника и слушали драмы.

– По‑твоему, я совсем глупый, да? – ответил Бобби. – Думаешь, я этого не помню? Моя мама, бывало, говорила, что обожает Одинокого Рейнджера.

Зазвучала музыкальная заставка программы Джеральда: бодренький, веселый мотивчик. Затем Джеральд представился и, по традиции, начал программу с шутки:

– Что такое настоящий ирландский джентльмен? – раздался из динамиков его мощный бас. – Это человек, который умеет играть на волынке, но… никогда этого не делает!

– А мне нравится слушать волынку, – заметила Анна. – Только если играют не слишком громко.

– А я эти звуки не перевариваю, – отрезал Бобби.

– Добрый вечер, дамы и господа, а также все любители играть на волынке, – со смешком произнес Джеральд. – Сегодня у нас в студии собрались потрясающе интересные персонажи. Один из них, а точнее одна, доводится мне близкой родственницей…

Анна и Бобби с большим вниманием выслушали рассказ Риган и Джека Рейли о Джейн и Джоне Доу, о преступлении, совершенном в замке Хеннесси, и о легенде, связанной с кружевной скатертью Мэй Рейли.

– Итак, вы здесь в надежде спокойно провести свой медовый месяц вместе с моей очаровательной кузиной, – обратился Джеральд к Джеку, – а эта несносная парочка отравляет вам жизнь.

– У нас с ними старые счеты, в этом все дело, – ответил Джек.

– Будьте покойны, теперь и у Мэй Рейли появится веская причина свести с ними счеты! – утешил его Джеральд. – Если верить преданию, она веками преследует замок Хеннесси, потому что бедняжке так и не заплатили за ее работу. А теперь, когда ее уже давно нет на свете, она еще больше разъярится. Я бы на месте Джейн и Джона Доу держал ухо востро.

– Да я эту чертову скатерть в клочки порву и на тряпки пущу! – презрительно фыркнула Анна. – А потом скажу Мэй Рейли: только попробуй сунуть сюда нос, чтобы мне отомстить! Я ни на грош не верю во все эти бредни о призраках.

– Скажите, что могут сделать наши радиослушатели, чтобы хоть как‑то помочь вам в расследовании? – спросил Джеральд. – Разумеется, если эти двое все еще в Ирландии… По крайней мере, будем на это надеяться. Есть ли что‑нибудь особенное, на что нам всем следует обратить внимание?

– К сожалению, это обычные, ничем не примечательные люди, которые в два счета способны измениться до неузнаваемости, – ответил Джек.

Анна вздохнула.

– А по‑моему, ты просто богиня, – прошептал Бобби ей на ухо.

– Тише ты. Не мешай.

– То есть никаких там шрамов, татуировок – ничего, что хоть как‑то выделяло бы их из общей массы? – продолжал допытываться Джеральд.

– Нет ничего такого, – проворчал Бобби. – Вот только теперь этот чертов зуб, будь он неладен.

– Ничего, что касается их внешнего вида. Однако, как я уже говорил вам до начала передачи, у нас есть основания… – начал Джек.

Анна судорожно схватила мужа за руку.

– …полагать, что у этого человека какой‑то необычный, ни на что не похожий смех.