Фуфлунс для верности указал на него пальцем.

    -  Вот э то нужно спасать?

    Анна-Стина кивнула.

    -  Вас точно прислал Разенна? - переспросила она недоверчиво.

    -  Неужели ты думаешь, смертная, что мы пришли бы сюда сами?

    Сефлунс расставил на столе коробки и потребовал кипятка. Анна-Стина показала ему, где кухня. Фуфлунс сунул каменный нож в горящую керосиновую лампу для дезинфекции, потом плюнул на его гладкую поверхность и обтер об одежду копоть с клинка.

    -  Сейчас я быстренько вытащу пули, - сказал он и усмехнулся в лицо Анне-Стине.

    Из кухни выбрался Сефлунс с дымящимся медным кувшином в руке.

    -  Все будет в лучшем виде, хозяйка, - заверил он. - Мы же боги, ясно тебе?

    Фуфлунс уже ковырялся в синякиной ране каменным ножом. Солдатик давился болью и беззвучно хрипел.

    -  Нормальненько, - бормотал Фуфлунс, слизывая с ножа кровь. - Чудненько.

    Он показал пулю на раскрытой ладони. Сефлунс по-хозяйски пошарил на полках, выбрал глубокое фаянсовое блюдо и принялся смешивать травы, добавляя туда же кипяток.

    -  Масло есть? - спросил он, не поднимая головы.

    -  Что?

    -  Масло дай, дура! - рявкнул Сефлунс. - Слушать надо, когда с тобой разговаривают.

    Проглотив обиду, Анна-Стина вынула из заветной кладовки кусочек масла и подала его лекарю.

    -  Как украла, - укоризненно сказал бог, повертев кусочек в пальцах и небрежно бросив его в свое зелье.

    -  Это последнее, - разозлилась Анна-Стина.

    Фуфлунс оторвался от второй синякиной раны и, пристально поглядев на Анну-Стину, заметил назидательным тоном:

    -  Пылающие уши в час мыши - добрый друг совет даст. Ты слушай нас, женщина. Боги этрусков еще никого не подводили.

    -  А помнишь битву при… - мечтательно начал Сефлунс, размазывая деревянной ложкой весь масляный запас Вальхеймов. И вдруг остановился.

    -  Что, забыл? - сказал Фуфлунс с ехидством в голосе. - Ну и молчи тогда.

    -  Подумаешь, название забыл! Зато помню главное. Сколько народу тогда полегло! В те годы с людьми так не носились. Еще вождя или там царя, может быть, спасут, если раненый, - да и то пять раз подумают. А с такой дохлятиной, как э то , вообще возиться не станут.

    Он с отвращением посмотрел на Синяку. Анна-Стина уже приготовилась было возмутиться, но Сефлунс повелительно кивнул ей подбородком.

    -  Полотно для перевязки, - распорядился он.

    Она повиновалась. Больше ее помощи не требовалось, и она сидела на стуле, поджав под себя ноги, и наблюдала за работой двух ворчливых стариков. Они переругивались, вспоминали поросшие мхом забвения битвы, чуть было всерьез не передрались из-за какого-то Ксенофонта, о котором Сефлунс говорил, что тот был ублюдок и мракобес, а Фуфлунс, брызгая слюной, шипел: «А ты „Анабазис“ читал? Ты только „Киропедию“ читал и ту в этрусском переводе!»

    Вдруг Сефлунс остановился и произнес загробным голосом:

    -  А вот сейчас у меня дергается правое веко.

    -  К сытной еде, - тут же объявил Фуфлунс, мгновенно забыв о Ксенофонте.

    Боги выжидательно уставились на Анну-Стину.