Они беседовали и курили около получаса, пока Лоренцо не попросил посмотреть другие картины Николы, если таковые имеются.

– Над чем ты сейчас работаешь? – спросил он, кинув взгляд в сторону большого холста на мольберте.

Никола потер руки.

– Это абстрактный пейзаж, – объяснил он. – Ткань, пропитанная гипсом.

Лоренцо встал и приблизился к картине. Он долго рассматривал ее, слегка касаясь пальцами выпуклостей и впадин, созданных тканью. Казалось, что изображение выходит из холста. «Очень, очень интересно», – подумал он.

– А здесь ты тоже использовал эту технику? – спросил Лоренцо, присев на корточки рядом с парой других картин. На одной из них плавными мазками было изображено мужское лицо, обрамленное длинными, струящимися волосами, а на другой – две морщинистые руки, едва касающиеся друг друга.

– Да, техника та же. Это автопортрет. А на другой картине руки моей бабушки… – ответил художник.

Лоренцо поднялся и закурил сигарету.

– Я тут подумал… Как ты смотришь на то, чтобы устроить персональную выставку в нашей галерее? – спросил он, выдыхая струю дыма и снова усаживаясь.

Глаза Никола округлились.

– Настоящая выставка, и только моя? Ты серьезно?

– Совершенно серьезно, – улыбнулся Лоренцо. – Думаю, надо собрать с десяток картин, включая те, что я видел сейчас. Сколько времени тебе потребуется, чтобы подготовить остальные?

– Десять картин… – пробормотал Никола, проведя рукой по лицу.

– Мне хотелось бы открыть выставку до Рождества. Сроки сжатые, я понимаю. Ты справишься?

Парень поднял взгляд: у него были миндалевидные глаза цвета осенних листьев.

– Да, да, справлюсь! Буду работать день и ночь, – ответил он с искренним энтузиазмом.

Лоренцо вышел из мастерской Никола с довольным видом. «Первая выставка под моим личным кураторством… Скорее бы рассказать дяде. Представляю, как он обрадуется», – думал он, шагая по аллее, что шла за Порта Сан-Бьяджо.

Проходя мимо кинотеатра «Массимо», он заметил афишу и подошел поближе. «"Четыреста ударов" – фильм Франсуа Трюффо, триумфатор Каннского фестиваля».

«Ах да, – подумал он. – Совсем недавно видел рецензию на него… О нем очень хорошо отзывались».

Лоренцо уже собирался войти и купить билет на первый дневной сеанс, как вдруг остановился. «Почему я опять должен смотреть фильм в одиночестве? Я ведь мог бы пригласить кого-нибудь. Например, Дориану…» Загоревшись этой мыслью, он решил сразу же ей позвонить. Зашел в первый попавшийся бар, купил два жетона и направился к телефонному автомату.

– Резиденция Гуарини, – неподражаемо прогнусавила горничная.

– Добрый день, Роза, это Лоренцо Риццо из галереи «Ингроссо». Я хотел бы поговорить с синьориной Дорианой.

На том конце повисла пауза.

– Сейчас позову, – сказала она наконец.

– Лоренцо! Какая приятная неожиданность, – раздалось в трубке, и он поспешно вставил второй жетон.

– Привет, Дориана. Слушай, я тут подумал… – начал он. – Не хочешь сходить со мной в кино? Показывают «Четыреста ударов», фильм французского режиссера…

– Франсуа Трюффо, да, знаю. Он получил за эту картину Prix de la mise en scène[14] в Каннах, – перебила она, демонстрируя свой безупречный французский.

Лоренцо был приятно удивлен: обычно это он знал все о фильмах, режиссерах, наградах и фестивалях. Но сейчас впервые разговаривал с кем-то, кто, кажется, знал об этом не меньше.

– Именно, – пробормотал он.

– С удовольствием схожу, я и так собиралась его посмотреть, – ответила Дориана.