Сам же Моро за своё согласие с заокеанским назначением, по совету жены, вытребовал у Бонапарта должность Генерального Администратора всех французских колоний в Америке. Благодаря этому, уже прибыв в Америку, Моро смог заменить губернатора Гваделупы генерала Ришпанса. Вместо него на Гваделупу Моро послал генерала Бернадота, ещё одного опального республиканца, которого Первый Консул по просьбе Жана-Виктора, тоже с удовольствием сплавил за океан. Бернадоту не помогло даже то, что его жена была родной сестрой жены Жозефа Бонапарта, брата правителя Франции.

Но для экспедиции Моро умный и дипломатичный Бернадот оказался находкой, как и предсказывал Анетт в своих письмах Сперанский. Гваделупой он управлял просто отлично, обеспечив там образцовый порядок и заручившись полной поддержкой населения.

— Устал, сил моих нет больше, — с такими словами Генеральный Администратор Моро вошел в спальню.

— Нет… — Анетт попыталась быстро встать с кровати, не получилось, потуг хватило только на то, чтобы повернуться. — Не так ты должен входить в нашу обитель любви.

Усталая улыбка стала ответом на шутливые претензии жены.

— Поляки? — догадалась Анетт о причине усталости.

— Почему с ними так тяжело? — посетовал Моро.

— Ты сам притащил Домбровского. Вот и терпи. Но… — лицо женщины стало строгим. — Узнаю, что этой ночью ты пил вино с офицерами, может и шлялся по портовым шлюхам… Я говорила, что найду тебе временную любовницу сама, пока я не могу…

— Кое-что ты можешь так, как никто иной, — усмехнулся Моро.

— Ложись спать! — сказала Анетта, любуясь своим мужем.

На самом деле, это она и посоветовала такое вот изуверство, как именно еще проверить боеспособность войск, подчиненных Моро. Мол, пейте с офицерами полночи, а на рассвете объяви тревогу. Получилось, как в той русской поговорке, «на зло бабушке отморожу уши». Сам придумал учения, сам же на них чуть и не умер от усталости и пыток над организмом.

Бывший Польский Легион генерала Домбровского, почти в пять тысяч штыков, Моро вывел из Италии, несмотря на требование Австрии выдать её подданных, перебежавших из австрийских войск. За это поляки были крайне благодарны Моро и готовы идти за ним куда угодно. Тем более, что во Франции в это время они никому не были нужны. К экспедиции, благодаря их агитации, присоединилось ещё больше двадцати тысяч поляков, бежавших во Францию после окончательного раздела Польши и перебивавшихся с хлеба на воду, как говорят в России, без каких-то особых перспектив. Брал с собой Моро и разного рода республиканцев из Италии.

Деньги? Они откуда-то брались, и Моро даже не хотел думать, как выкручивается Анетт. Нет, не через постель она решала вопросы, в этом Жан-Виктор был уверен, так как Анетта ходила только в сопровождении. Но находились люди, дающие деньги на переселение в Америку людям, ставшим неугодными на родине, и которые категорически не хотели отправляться в Россию. Были в армии Моро и гвианские индейцы.

Понятно, ни о каком французском патриотизме или республиканских идеях здесь и речи не шло. Аборигены из джунглей для этого были слишком дикими, они просто нанимались, чтобы получить от французов ружья, мачете, топоры, ножи, котелки, сковородки и другие железные предметы, полезные для жизни, плюс мундиры самых попугайских цветов и, наконец, просто деньги.

Помимо Аборигенов Гвианы, с согласия союзных испанских властей, Моро после прибытия на Гаити, начал вербовать (тоже по совету жены) в Американский Легион индейцев из испанских владений, конкретно из племён Юкатана.