Командовать Американским Легионом поставили генерала Ришпанса. Того самого, из Гваделупы. Правитель он был плохой, зато командир отличный. Генерал был храбр, решителен, прямолинеен, жесток к врагам, заботился о своих подчинённых. Все эти качества были весьма популярны среди индейцев, которые охотно шли за Белым Вождём. Кроме «иноземных» сил, Жан-Виктор под влиянием Анетт, не забывавшей советы Сперанского, позаботился и о том, чтобы обзавестись союзниками на острове.

— Все ли правильно? Я создаю большую армию, уже и негров с индейцами привлекаю. А что дальше? — сказал Моро и пристально посмотрел на свою жену.

Он был умным человеком, понимал… не было никакой конкретики, но то, что Анетт способствует росту силы Моро именно здесь, еще эти записи о полезных ископаемых. Жан-Виктор ждал, когда его женщина, наконец, озвучит то, к чему он готов. Но… она лишь улыбалась, с большим трудом пытаясь сесть на край кровати.

— Все правильно, мой любимый, — сказала Анетт. — И то, что ты осмелился отправить выскочке Наполеону Статут, в котором уровнял всех жителей колоний с теми, кто проживает в метрополии, великое дело. Это ли не есть будущее?

— Корсиканец отписался мне, намекая, что я слишком развернулся и спрашивает, нет ли у меня желания отправиться повоевать куда-нибудь, например, в Канаду, — присаживаясь в кресло рядом с круглым столиком, что стоял у распахнутого окна, Моро принял от служанки кофе.

— Да он пошлет тебя куда угодно. Одной рукой по голове гладит, подписывая Статут, другой толкает на авантюры, чтобы усложнить тебе жизнь, — в очередной раз подначила своего мужа Анетт.

— Вот, любишь ты меня унизить, — чуть раздраженно сказал Моро.

— Я люблю не унижать, а лишь тебя люблю, — нашлась Анетта. — Ты скажи мне лучше, готов ли дать янки отпор?

Белые войска Моро собирался поберечь для Луизианы, предвидя, что там понадобятся серьёзные силы для остужения хватательного пыла нахальных янки. Поэтому прибывшие из Франции полки он разместил в наиболее безопасных с точки зрения заразы местах.

Одним из мест, где располагались войска Генерального Администратора, был город Монте-Кристи, почти, как знаменитый роман супругов «Сперански», купленный Анетт в Париже и зачитанный до дыр, а также залитый слезами здешним дамским обществом.

— Скажи, любимый, а что дальше? — теперь вопрос задала Анетт.

Жан-Виктор понял, что вот он, тот самый разговор. Потому вырвался самый наболевший вопрос.

— Кто мне дает деньги… тебе дает деньги? — нажимом спросил Моро.

— Ты можешь со мной таким тоном не разговаривать? Или объявить тебе двухдневное молчание? — не менее решительно отвечала Анетт в ответ повышенному тону мужа.

Моро зажмурил глаза. Ночные учения не прошли бесследно, спать хотелось неимоверно. Может, именно такое состояние и повлияло на то, что он решился на разговор, которого уже давно избегал.

— Я вижу, что ты уже давно куда-то клонишь. Согласен, что Наполеон выскочка и дела ему нет до того, что здесь происходит. Он меня отослал, как и Бернадота. Но дальше что? — усталым голосом сказал Жан-Виктор.

— Дальше… — Анетт замялась, но набралась решимости и сказала. — Мы объявим о независимости и запросим помощи у России. Можно сперва лишь, как стремление наладить торговлю с ней, а уже позже… Я думаю, что мы могли бы стать и подданными русского императора.

— Ты дура? — взъярился Моро, будто только что и не умирал от слабости. — Франко-русский союз уже почти свершенное дело.

— Значит, ты не так и против, любимый. Тогда прими это, а пока укрепляй свою армию. Скоро все изменится и ты станешь подданным русского императора и получишь в управление Тихоокеанский флот, — сказала Анетт, всем своим видом показывая, что спокойна, хотя эмоции устроили шторм внутри женщины.