И я кое-что вспомню, и опытный взгляд Кати, если рядом будут профессионалы, поправит. Вот, пусть и занимается, руководит становлением русской модной одежды из русской ткани. Мужские фраки также можно шить, или галстуки-бабочки, а классический галстук, который мог бы войти в моду, допустим, у купцов или мещан, еще и не изобретен.

Но, вот незадача… Мари-Роз попала в поле моего зрения и я, конечно же, дал распоряжение проверить мадам. Не мог же допускать какую шельму к работе на моем… моей жены предприятии. Шельмой она и оказалась. Во-первых, представляла одежду точно не французскую, а закупленную, по большей части в Австрии или в Италии. Во-вторых, ленточки и рюшечки были кустарного производства из русской же ткани. Там пахло не французской водой первоначально, а потом русских крепостных баб.

Но мне дамочка понравилась. Хваткая, деловитая, вся такая про деньги. Подобная змея, если у нее выдавить яд, и нужна. Еще бы перевоспитать, чтобы не легла под Наполеоновские войска в Москве в 1812 году, как в иной реальности.

Так вот, эта дама, Мари-Роз, быстро вошла в светское общество. Тут и вовсе любой француз сейчас на вес золота, ну, а женщина, которая такая эмансипе, что зарабатывает огромное количество рублей, сразу же на фоне «безмерной любви» ко всему французскому стала любимицей петербургской публики. На одном из раутов, дама имела неудовольствие общаться с Ростопчиным, со всем известном специалисте по Франции. Ему показали новую игрушку петербургского общества, Мари-Роз. Там и высказался Федор Степанович.

— Что случилось, господа? Вы оба так неожиданно замолчали! Все, более своими спорами радовать нас не будете? Перейдем к делу? — игриво спросил Павел Петрович, когда пауза затягивалась.

— Вы как, господин Председатель? Можем продолжать? — спросил я, явно растерявшегося Ростопчина.

А пусть теперь будет уверен, что весь его разговор на приеме, где к нему подсадили Мари-Роз, записан. Моя агентесса! Эх, как там Анетт? Что-то даже ностальгия по ней пробивает. Было что-то в этой девице… Огонь, страсть… секс. Вот его было очень много.

— Господа члены Государственного Совета, все же я намерен настаивать, чтобы все иезуитские учебные заведения были упразднены, как и Орден. Доколе эта гниль… — Ростопчин начал вновь трындеть, как Троцкий.

Весь сыр-бор на сегодняшнем заседании Государственного Совета возник по поводу иезуитов. Я предложил законопроект, который ограничивает их деятельность на территории Российской империи. Ограничивает, но не запрещает. Суть закона в том, чтобы взять под контроль образование в учебных заведениях Ордена. Они должны были предоставлять программы по всем предметам, что будут изучаться, их преподаватели обязаны в министерстве Культуры и Просвещения получать лицензию на преподавательскую деятельность на территории России.

Казалось бы, ярый борец против иезуитов будет биться за такое ограничение. Но этот демагог, Ростопчин, начал задвигать про подрывную деятельность иезуитов и все такое. Ну, я же согласен! Вот только смотрю на вещи несколько прагматично. Иезуиты уже имеют колледж в Петербурге, в их планах создание учебных заведений по всей России. Так, почему бы и нет?

Условия, правда, жесткие, но коммерция для иезуитов выйдет неплохая. Да, они будут обязаны следовать запрету для своих слушателей православного вероисповедания на изучение католицизма, как дисциплины. Напротив, они обязаны привлечь православного или светского преподавателя, но который будет аттестован в Святейшем Синоде. Все программы должны быть подробным образом прописаны с календарными ориентирами и зарегистрированы в соответствующем министерстве. И пусть себе учат наших детей, но правильному. Нет? Их колледжи призваны распространять католицизм или еще какую ересь? Тогда пинком под иезуитский зад. Все просто. И такая прозрачность должна распространяться на все учебные заведения.