Я руководствовался такими мотивами, что нам нужно открывать как можно больше учебных заведений и только лишь государству это сделать сложно и накладно. И как раз в коммерческие дела любых учебных заведений мы лезть и не станем, лишь определив единый налог, не сильно обременённый, но при создании большой сети учебных заведений министерство Юсупова покроет, может, хотя бы десять процентов расходов. Открыть школу должно быть прибыльным делом. А государство пусть открывает учебные заведения, которые не прибыльные.

Кстати, министерство Культуры и Просвещения работает над проектом создания учебных заведений за счет крупных предприятий. Например, можно готовить качественных рабочих верфи. Государство поможет, но верфи оплатят. Я, к примеру, готов возложить на большинство своих крупных предприятий бремя… нет, скорее честь, оплачивать ремесленные школы с базовым образованием. По итогу выйдут хорошие специалисты. И пусть крепостничество притормаживает это дело, но пока хватит кого обучать, а дальше и крепостничество потесним, уже это делаем.

— Господин Аракчеев, рассудите спорщиков! — модератор нашего собрания, его величество, воззвал к министру военных дел.

Вот только об этом назначении еще никто, кстати, кроме государя, и не знает. Ростопчин не должен быть в курсе. А объявить император собирался именно сегодня, на заседании Государственного Совета.

— Не моя тема, — начал осторожно Алексей Андреевич Аракчеев. — Но… Нам нужны люди, со знанием математики, много нужно. Артиллерия требует образования. Я поддерживаю господина канцлера.

Страйк! Шах и мат! Ростопчин с недоумением посмотрел на Аракчеева, которого считал уже своей креатурой. Как-никак, но мой новоявленный министр военных дел был провозглашен товарищем Председателя Государственного Совета. Федор Васильевич Ростопчин таким жестов в сторону Аракчеева захотел приручить в достаточной степени влиятельного Алексея Андреевича, но не учел, что я об этом прекрасно был осведомлен. Ну, не дурак же я, в самом деле, чтобы не отслеживать назначения тех людей, которые могут быть привлечены к власти.

Переговоры с Аракчеевым не случились бы положительно для меня, если бы не новая пушка. И не на чертеже, а в металле и стреляющая. Новые станки для нарезки створов винтовок, усовершенствованные командой Кулибина, оказались в достаточной степени универсальными. Просто увеличенная копия могла совершать нарезы в стволах пушек. Да, ядро туда не пропихнешь, но вот снаряд по типу пули Минье, нынче «Сперанского», вполне, пусть одним условием и было чуть задранное состояние ствола.

Но… дальность, точность, увеличенная мощность поражения — это подкупило Аракчеева. Ну, а когда он увидел чертеж казназарядной пушки!.. А ведь я просто переложил принцип винтовки Хола на артиллерию, это же еще не унитарная пуля, соответственно снаряд! В казенной части открывается часть ствола, туда вкладывается снаряд или шрапнель, закрывается и все… Нужны испытания, чтобы понять толщину стали казназарядного устройства, но это частности. Проведем испытания.

Так что, купил я Аракчеева. Не за деньги, за идею и право быть первым в Европе, кто начнет создавать тактики применения орудий, которые, несомненно, скоро войдут в обиход. Скоро? По местным меркам, конечно, но я постараюсь, чтобы проволочек было как можно меньше. Подобные станки, как установлены в Луганске мы в Нижнем Новгороде делам. Мало, они трудоемкие и сложные выходят, но главное — делаем

— Что ж, господа. Я не имею ничего против именно такого закона. Я обещал иезуитам защиту, но я не обещал им распространение вольнодумства и католицизма, — закончил дебаты государь.