Как же меня бесят все эти говорильни! Три часа потрачены были на то, чтобы в очередной раз поссориться с Растопчиным, обсудить нужные и своевременное законы, потешить эго Его Величества.

Но я понимаю — все это нужно, пусть и кажется пустым времяпровождением. В моём понимании, Государственный Совет — это, скорее, громоотвод, чтобы не допустить мысли о моём фаворитизме, ну и привлечь многих вельмож к делу, чтобы не возмущались.

А законы, на самом деле, понемногу иссекают. На доработке лежит ещё около двадцати семи проектов, а дальше работа несколько сбавит обороты. Вместе с тем, нужно ведь не только принять закон, необходимо осуществлять контроль за его исполнением. И первоначально это буду делать я. После делегирую функции, пока еще до конца не решил кому. Льва Цветкова не хочу далеко от себя отстранять, очень дельный у меня помощник.\

По дороге домой умудрился подремать. Пусть пятнадцать минут, но даже поспал. Почувствовал себя несколько бодрее, даже спрыгнул со ступеньки кареты, не дожидаясь, пока охранник откроет дверцу. Хулиган, да и только! Ха!

— Как я на самом деле рад тебя видеть, Николай! — сказал я, когда приехал с заседания ГосСовета домой.

Я обнял некогда своего управляющего, а ныне предпринимателя-миллионщика. Принимал Николая Тарасова его в своей, в родной, так сказать, обители, в уютном, но для меня уже маленьком доме. Мне сообщили ранее, что по полудни Тарасов прибыл и временно расположился в моём доме. У него же есть своя квартира, причём, в доходном доме, принадлежащем мне. Большие апартаменты на восемь комнат с прислугой. Однако, чтобы меня словить дома, нужно в моём доме поселиться. Уж больно нечасто я бываю в родной обители.

— Ну, что привёз мужицких заводчиков? -спросил я.

— И, куда они денутся! — улыбнувшись, отвечал Николай.

Тарасов должен был привезти ко мне на беседу две незаурядные личности. Одна из этих личностей даже работала на моём предприятии.

Савва Васильевич Морозов уже полгода должен был осваиваться на одной из наших, совместных с Куракиными, текстильных мануфактур. Ну, как мануфактур? Скорее, это уже фабрики. Ведь там все производство выстроено на использовании машин. Пусть, это без какой-либо доработки Кулибина и компании, а английские станки, но их более, чем хватало для того объёма производства, что было.

Положа руку на сердце, текстильное направление почти стояло. Был ранее взят армейский заказ, но я вовремя не обратил внимания, ну не всемогущ я, как заказ, словно по дуновению волшебной палочки, ушёл в неизвестном направлении. Конечно, после это направление я определил, разозлился, но ничего особого не предпринял. Между тем, было уже поздно. Да и нет у меня особого желания ставить палки в колёса своим же соотечественникам. Правда, с этим заводчиком разговор состоялся. Не я говорил, не хватало на подобное ещё тратить время, но благо, людей вокруг меня уже достаточно, нашлось, кому сказать убедительное слово без особых членовредительств. Кстати, заказ армии был выполнен, что во-многом спасло заводчика. Пусть работает! Пусть все работают! Мне найдется с чего заработать свой рубль.

Савва Васильевич Морозов, когда я о нём вспомнил, был всего лишь крепостным крестьянином, но уже делал основную выручку для всего поместья своего Барина. Насколько я вспомнил об этом родоначальнике знаменитейшей купеческой фамилии, в иной реальности Савву выкупили за баснословные деньги: то ли тридцать тысяч, то ли вовсе сорок тысяч рублей обошелся, а, может и того больше. Мне он обошёлся в семь тысяч рублей. Ну, так не был же ещё тем великим заводчиком, коим обязательно стал в будущем, хотя Савва имел капитал и сравнительно не маленький, даже будучи крепостным. Вот тебе и крепостное право!

Другим моим гостем был Василий Алексеевич Злобин. А вот этот делец уже мог бы и нос воротить, так как являлся более, чем миллионщиком.