Да пошли они все к черту! Он решил, что сегодня же ночью увезет Алису в «Мон плезир» – было у него такое небольшое имение к северу от Ладожского озера. В этом далеком имении, подальше от посторонних глаз, они и проведут лето. Вдвоем.

– Ну вот что, довольно тебе выставлять свои прелести на всеобщее обозрение – теперь и мой черед ими полюбоваться. – Ники дышал тяжело и прерывисто и был чернее тучи. – Все, дорогая, мы уезжаем! Поблистала в свете – и хватит. А вмешательства отца я больше не потерплю. Я человек взрослый и независимый.

– Он тебе этого не позволит! – Алиса была на грани истерики, а Ники взял ее за руку и потащил к двери.

– Посмотрим, что у него получится, – холодно ответил Николай и неожиданно рассмеялся. Он столько дней сдерживался, вел себя как подобает, но больше так продолжаться не может. В конце концов, он сам себе хозяин! К черту приличия, к черту светские условности!

Схватив Алису за руку, он потащил ее к дверям в парк, не обращая внимания на удивленных гостей, прогуливавшихся на террасе. Она пыталась вырваться, колотила его кулачком по руке, но все было бесполезно.

– Немедленно отпусти меня, негодяй! – кричала Алиса, забыв о том, что на них смотрят и что она дает гостям великолепную пищу для новых сплетен.

Николай же, не обращая ни малейшего внимания на ее вопли, спустился к лужайке и быстрым шагом направился к воротам, где его ожидала карета. Пройдя мимо длинной череды экипажей, он дошел до своего, распахнул дверцу, бесцеремонно швырнул Алису на сиденье, сел сам и велел Федору ехать домой.

Едва экипаж тронулся, Алиса кинулась на него, визжа, ругаясь и царапаясь, как дикая кошка. Ники схватил ее за плечи и сильно встряхнул. Он долго сдерживал свою злость, обиду, раздражение, но всему есть предел!

– Я не потерплю твоих шашней с другими мужчинами! – прорычал он. – Ты – моя, и никто не посмеет посягать на мою собственность! Понятно? – Он сжал ее еще сильнее и повторил хрипло: – Понятно?

Алиса смотрела на него с ненавистью, ноздри ее раздувались от гнева, глаза сверкали.

– Отвечай! – Он снова ее тряхнул.

Алисе очень хотелось дать ему пощечину, но она не могла высвободить рук. Вне себя от ярости она плюнула ему в лицо и злобно рассмеялась.

– Ведьма! – Ники утерся рукавом. – Ничего, я тебя укрощу!

Он схватил Алису за волосы и, запрокинув ее голову назад, затолкал ей в рот свой шелковый платок, так что она не могла больше кричать. Затем, оборвав оборку с ее платья, он крепко накрепко связал Алисе руки и ноги.

Когда карета подъехала ко дворцу Кузановых, мрачный Ники вышел, закрыв за собой дверцу, и быстро отдал приказания Федору:

– Госпожа Форсеус заснула, так что ее не беспокой. Подготовь вторую карету, еще одного кучера и четверых слуг. Нужно еще два верховых. На все про все тебе дается полчаса.

Федор не был ни слеп, ни глух и прекрасно понимал, что госпожа Форсеус вовсе не заснула. Но он привык к выходкам молодого хозяина, поэтому только кивнул и с невозмутимым видом отправился исполнять приказания.

Николай помчался в дом, чтобы успеть собраться и уехать до того, как родители вернутся с бала. Дворецкий выслушал отданные им на бегу указания: послать горничных наверх, чтобы они собрали вещи, слугам велеть носить багаж к каретам. Немедленно вызвать Ивана – князю нужны были деньги, а кроме того, надо было написать прошение об отпуске командиру полка. Повару – собрать провизию, водку, коньяк. На все – полчаса.

Ники поднялся в детскую, разбудил Кателину и шепнул ей на ушко, что они едут в деревню. Кателина, готовая за дядей Ники идти куда угодно, тут же вылезла из кроватки и кинулась собирать свои игрушки.

– Дядя Ники, а ты меня научишь кататься на лошади? Ты обещал! А на охоту возьмешь?

– Возьму обязательно, лапушка.