Слуги, узнав, что Алиса несколько дней будет отдыхать, ничего дурного не заподозрили – молодой князь Кузанов умел очаровывать людей. Ракель и Мария считали его человеком добрым и великодушным: с ними он был приветлив, с Кателиной заботлив и ласков. К тому же они видели, как терпеливо сносил он Алисины придирки во время путешествия. Ракель то и дело принималась расхваливать князя. «Уж насколько он лучше старого господина Форсеуса», – простодушно говорила она Алисе, всякий раз вызывая гнев своей госпожи.

Велев принести ужин наверх, Николай отправился в восточное крыло. Алису он застал расхаживающей взад вперед от огромной кровати к окну, из которого открывался вид на огромный, тянувшийся до самого берега озера луг.

– Ты так дорожку вытопчешь в моем Карабахском ковре, любовь моя. Постарайся расслабиться и успокоиться. Ты здесь надолго.

– И на сколько же, позвольте узнать?

– Пока мне будут нужны твои услуги. Если тебе удастся мне угодить, я, возможно, выпущу тебя скорее.

Алиса от удивления раскрыла рот.

– Ты что, в самом деле собираешься держать меня взаперти?

– Вот именно.

– Ты не посмеешь! Я буду кричать! Я расскажу Ракели и Марии, что ты за чудовище… Да я превращу твою жизнь в ад! – воскликнула она в отчаянии.

– Думаю, дорогая, поразмыслив как следует, ты не станешь этого делать. Ну, рассуди здраво: до ближайшего города триста верст, я владелец этого имения, и все слуги подчиняются мне одному. Если ты расскажешь Ракели, Марии или Кателине о твоем, скажем так, заключении, я отправлю тебя в лесную избушку в двух верстах отсюда, куда никто, кроме меня, добраться не может. Кателине и твоим слугам я скажу, что ты ненадолго вернулась в Петербург, и попробую развлекать твою дочку самостоятельно. Это мне особого труда не составит: как ты могла заметить, мы с ней подружились. Ну а по вечерам, когда Кателина заснет, я буду отправляться в избушку, где тебе придется развлекать меня до утра.

Алиса слушала его с отвращением, и на сердце у нее была тоска.

– Если же ты, напротив, решишь остаться в этой комнате и повиноваться мне, – продолжал он почти ласково, – я позволю Кателине каждое утро к тебе приходить, как это у вас заведено. А еще я позволю тебе с балкона смотреть, как я учу Кателину ездить верхом и управлять тележкой. Ее, кстати, эти перспективы весьма воодушевили. Так что выбирай: если ты предпочтешь послушание, я разрешу тебе видеться с Кателиной и со слугами, если ослушаешься – запру тебя в лесной избушке. Думаю, все взвесив, ты примешь мои условия.

Алиса, усевшись на кровать, судорожно пыталась придумать какой нибудь выход, сообразить, как выбраться из ловушки, в которой она оказалась. Но у нее ничего не получалось.

– Право, радость моя, я вовсе не хочу тебя принуждать, но приди, пожалуйста, к решению поскорее. Ведь если ты заупрямишься, мне придется сегодня же вечером отправить тебя в лес. Сама понимаешь, утром это сделать гораздо труднее, – добавил он ухмыляясь.

«Выбора нет, – с тоской подумала Алиса. – Этой паутины мне не разорвать. Если я останусь в доме, может, легче будет придумать, как убежать, да и с Кателиной можно будет видеться…»

– Хорошо, – сказала она угрюмо, – я останусь здесь.

– Прекрасно! Я знал, что ты соблаговолишь согласиться, ты ведь весьма неглупая женщина. А теперь, поскольку, думаю, ты не собираешься ложиться спать в том же платье, позволь тебе предложить принять ванну, дабы смыть дорожную пыль, и переодеться во что нибудь поудобнее.

В тот же самый момент, как будто нарочно, раздался робкий стук в дверь. Ники ее отпер, и в комнату вошла целая процессия слуг. Двое внесли огромную фаянсовую ванну, а остальные быстро наполнили ее из ведер горячей водой.