Он послал ей воздушный поцелуй и удалился, заперев за собой дверь. А Алиса застонала от бессильной ярости и от стыда за собственное тело, которое так предательски откликалось на все прикосновения Ники…

Час спустя Алиса и Ники, заметно посвежевшие после купанья, снова сидели в комнате, залитой золотистыми лучами солнца. Стояла тяжелая тишина. Ники, удобно устроившись в глубоком кресле, делал вид, что читает, а Алиса бесцельно бродила взад вперед по роскошному карабахскому ковру. Мысли ее путались, поскольку сосредоточиться ей мешала злость на Ники и на то, как бесцеремонно и жестоко он демонстрирует свою власть над ней. Черт бы его побрал! Неужели нет никакого выхода?!

Вскоре в дверь постучали, и слуги внесли ужин, оставив его на столе у выложенной изразцами печи.

– Мы сами себя обслужим, Настя, – вежливо сказал Ники женщине, которая руководила слугами.

– Сегодня вашему сиятельству что нибудь еще понадобится? – спросила она.

– Нет, ничего. Я пришлю за тобой утром. Госпожа Форсеус выберет меню на завтра.

Слуги искоса бросали взгляды на угрюмую красавицу, стоявшую у окна. Когда дверь за ними закрылась, Ники, положив ключ в карман жилета, предупредил:

– Только не пытайся выкрасть ключ, пока я сплю. С девочкой ты далеко не убежишь, я тебя поймаю в два счета. Кроме того, я не хочу, чтобы Кателина испугалась.

Алиса чуть не расплакалась. Не хватало еще, чтобы он научился читать ее мысли! А Ники как ни в чем не бывало подошел к столу и снял серебряные крышки с блюд.

– Ужин отменный. Иди сюда, дорогая, садись. Я велел подать все твои любимые блюда. Прости, стерляди нет – мы уезжали столь поспешно, что я не успел о ней распорядиться, – добавил он с легкой усмешкой.

Усевшись за стол и оглядев его, Алиса поняла, что он действительно выбрал то, что она больше всего любила: грибной суп с мадерой, рыбу в белом вине, огурцы со сметаной, пирожные с земляникой, ржаной хлеб, а на десерт – засахаренный миндаль.

Ники уселся в кресло, пододвинутое к столу.

– Я бы хотел выпить бокал шампанского, – сказал он негромко, поправляя манжеты рубашки. – Не соблаговолишь ли налить?

– Я не твоя служанка! – возмутилась Алиса.

– Сейчас ты моя служанка, милая. А если не будешь слушаться, я тебе не дам еды. Вот видишь, как все просто! – Он уже заметил, что с беременностью аппетит у Алисы стал отменный, и решил прибегнуть к самому действенному способу убеждения.

– Ты этого не сделаешь! – воскликнула пораженная до глубины души Алиса.

– Можешь проверить, – ответил Ники невозмутимо. – Я бы хотел бокал шампанского, – повторил он.

Алиса упрямо сидела на месте, вся кипя от возмущения, глаза ее гневно сверкали. Она решила, что скорее умрет с голоду, нежели станет выполнять его приказы.

– Ох, милая, боюсь, с тобой будет нелегко. А я так рассчитывал на приятный вечер!

Ники снова закрыл крышками блюда с горячим и сам налил себе шампанского. Он сидел в кресле, пил шампанское, смотрел на огонь и время от времени обращался к Алисе с каким нибудь вопросом, но она сидела, поджав губы, напротив него и не удостаивала его ответом.

Неспешно выпив бутылку «Вдовы Клико» и откупоривая вторую, Ники сказал извиняющимся тоном:

– К сожалению, не могу больше ждать. Прошу простить мою невежливость, но я примусь за ужин.

Он положил себе всего понемногу и начал неторопливо есть, запивая все шампанским. При этом он продолжал беседовать с ней, нахваливал утку, отметил, что соус к рыбе удался как нельзя лучше, и у Алисы в буквальном смысле слова потекли слюнки – она сидела и судорожно сглатывала, чего Ники нарочно предпочитал не замечать.