– Вот видишь, ты уже передумала. Я тебя знаю лучше, чем ты сама, – шептал он. – Ты многому научилась, только никак себе не сознаешься в том, что создана для любви. Нет ничего постыдного в том, чтобы отдаваться своим желаниям. – Его чуткие пальцы умело возбуждали ее, распаляя огонь страсти. – Твое тело ждет меня, хочет меня так же, как я хочу тебя! – Ники взял ее на руки и понес на кровать. – Скажи, что ты хочешь меня, – прошептал он.

– Ники, я тебя хочу… – В голосе ее звенело чувство, руки ее сами искали его.

11

ПАТОВАЯ СИТУАЦИЯ

Спали они той ночью весьма недолго – князь после трех недель воздержания был неутомим. Алиса иногда пыталась сопротивляться, но он принимался ее уговаривать и каждый раз добивался успеха. Ее чувственность пробуждалась снова, и потом она опять и опять ненавидела готовое предать свою хозяйку тело.

К рассвету Алиса была совершенно покорена и обессилена.

– Нет, Ники, прошу тебя, не надо, я больше не могу! – умоляла она.

Его ласки стали нежнее, но он не остановился. Он снова лег на нее, раздвинул ее ноги, и через несколько минут они оба опять были на пике наслаждения. Устраиваясь с ней рядом, Ники шепнул извиняющимся тоном:

– Прости меня, радость моя, но ты будишь во мне пыл, который невозможно погасить.

Утром атмосфера снова стала враждебной. Высвободившись из объятий Ники, Алиса тут же вспомнила о том, что она пленница, а Ники, едва проснувшись, молча подошел к сундукам и, нимало не заботясь о том, что помнет платья, начал в них рыться.

– Оставьте мои вещи в покое, мсье! – ледяным тоном приказала Алиса, все еще лежавшая в кровати. – Я их сама распакую.

Ники, не обращая на нее внимания, продолжал свои поиски, пока не обнаружил наконец то, что искал, – все двадцать четыре ночные сорочки и пеньюара от мадам Вевей. Их он достал, развесил в шкафу, а сундуки снова запер и, распахнув дверь, выставил в коридор. Вернувшись, он поднял с пола желтое дорожное платье, так и лежавшее там с вечера, и собрался вынести и его, но тут к Алисе вернулся дар речи.

– Что ты делаешь?! Не можешь же ты оставить меня вовсе без одежды! – возмутилась она и, прикрыв грудь простыней, приподнялась на кровати.

– Напротив, дорогая, могу. Именно это я и собираюсь сделать.

– Но мне нужны платья! – вскричала Алиса.

– Позволь тебя уверить, любовь моя, что одежда тебе не понадобится, – ответил он, и глаза его по волчьему блеснули. – Пеньюары я оставляю из соображений приличия – на случай, если тебе вздумается подышать свежим воздухом, сидя на балконе.

– Ты… ты мерзкий, отвратительный тип! Я тебя ненавижу! – бросила Алиса гневно и в раздражении вновь откинулась на подушки.

– О, как скоро мы все забываем! – укорил ее Ники. – Ведь всего пару часов назад кто то не выпускал меня из объятий.

Увидев, что Алиса покраснела до корней волос, Ники от души расхохотался, после чего развернулся и вышел из комнаты, оставив ее одну. Как же она в тот миг его ненавидела – ненавидела за то, что таяла в его объятьях, за то, что от одного его прикосновения забывала про все обиды, им нанесенные…

Так продолжалось почти неделю. Положение оставалось безвыходным – как пат в шахматной партии. Алиса держалась воинственно, продолжала обвинять Ники, и только когда он умелыми ласками пробуждал ее чувственность, все менялось. Но едва страсти угасали, все возвращалось на круги своя. Ники отвоевывал позиции и тут же терял их снова.

Как то вечером Ники сидел в углу спальни и читал, а Алиса грустно смотрела на луг перед домом, на озеро, голубевшее вдали, к которому ей еще не было позволено прогуляться. Прошло шесть дней ее заточения, и нервы у Алисы были на пределе.