Подъехала «Газель», когда-то белая, явно много месяцев не мытая. В полку на таких машинах писали: «Вымой меня, лошара!».

Выскочил Таха — типичный чех, Киру не надо было приглядываться, чтобы отличить эту волчью породу в толпе любых кавказцев. У этого все были враги, даже свои. Кир, кстати, часто замечал, что пресловутая солидарность чеченцев — вранье и блеф, сдают друг друга как милые. И вокруг всех ненавидят, и друг друга ненавидят. Если кто и достанет Басаева, то свои. Кадыров вон как своих мочит. Ни хрена святого вообще. И этот Таха — ему похуй, что чеченец, что нечеченец. Наебать и убить, и впарить гниль, а самому навариться, и ничего больше. В кино чехов показывали неправильно, романтично. Они никакие не воины Аллаха. Их можно было уважать, да — за то, что злоба в них была сильнее смерти, они даже смерти ни хрена не боялись. Но вообще-то мужчинство их было действительно мущинство, лажа. Именно такого чеха и ожидал увидеть Кир, и точно такого он увидел. Что-то все очень уж совпадало с его ожиданиями.

— Ты чего привез? — послышался Танин недовольный голос. Она совершенно не боялась Тахи, это хорошо. В случае чего и мужики не помогут. Вот блядь, нас трое, а драться мне одному.

— Лапшу, — хмуро сказал Таха.

— Лапшу забирай. Я китайскую лапшу сказала не привозить.

— Хорошая лапша, — все так же угрюмо настаивал Таха.

— Сам жри. Ее не берет никто. От нее изжога.

— Какой изжога, слушай? Бери лапшу.

— Сказала — увози. А чего «Флагман» не привез?

— Не было «Флагман». Бери «Топаз».

— Просила «Флагман», — ворчала Таня. — А пастила где? Я просила пастилу!

— Нет пастилы. «Твикс» есть, бери «Твикс».

— «Твикс» я само собой возьму. Ты смотри мне, Таха. Я когда что говорю — ты это вези, понял? Или я Вовке скажу.

Ни хуя себе, подумал Кир. Вот оно и вылезло. Вовка.

— А ведь он ее трахает, — тихо сказал Никич, но Кир услышал.

— Да ладно! — не поверил Игорь.

— Блядь, я тебе точно говорю.

— Да он урод.

— А тут не смотрят — урод, не урод… Ты вспомни, каких ты драл, когда мы в Ножай-Юрте были. Без слез не взглянешь.

— Ну, мы другое дело.

— А что другое? У нас хоть может стоять или не стоять, а им вообще похер…

— Кончайте, — сказал Кир и сплюнул.

— Сейчас, Сереж, сейчас, — ответила Таня. — Все, Таха. Езжай. Лапшу чтоб больше не привозил.

— Я это… Отойду, — сказал Кир. Он отошел в кусты, мужики поняли и потянулись к нему.

— Парни, — сказал Кир. — Я все понимаю. Но я очень прошу. Вот пока я конкретно буду с ней говорить… там… вы, пожалуйста, не лезьте, ладно? Постойте тут. Если совсем начнется ломка, стукните, что ли, и я выйду.

— Да ладно, иди, — сказал Никич. — Чего вы там делать будете, там тесно…

— Мы найдем, — сказал Кир. — Только чтобы без вас, ладно?

— Давай, давай. — Игорь неосязаемо подтолкнул его к палатке.

— Кто такой Вовка-то? — спросил Никич.

— Брат двоюродный, — соврал Кир.

Внутри действительно было тесно.

И душно, несмотря на ночь. Лето было жаркое, с частыми сухими грозами.