– Нет, именно здесь я чувствую Битву. Может статься, что на Земле нет ни одного места, где бы друг друга не убивали.

– Может. Ты умираешь. Вернешься?

– Нет. Запомни, запомни, Шай‑Ама, ты такой же, как я. Нас немного. И мы не Первые. Ты поймешь... Останешься один. Совсем... – Он захрипел. – Будешь Посланником. Битва! Битва должна быть выиграна. – Генрих опустился на колени. – Вот, – он обмакнул руку в собственную кровь, – я помазываю тебя быть Посланником. Зигмунд ошарашенно огляделся. Невдалеке стояли люди. Причем помимо хорезмиицев он успел увидеть монахов.

– Ты будешь... – Генрих закашлялся, – Посланником. Да будет так. Слушайте во всех мирах, Шай‑Ама ‑новый Посланник, защитник... ‑он снова закашлялся, – от Бездны. Да будет так...

– Я принимаю этот титул, – сказал Зигмунд. – Но почему, почему ты уходишь насовсем и куда?

– В свое время узнаешь. У нас другой жребий, чем у людей и бессмертных. Узнаешь... – Генрих снова захрипел. – Ты ведь тоже пришел из Тьмы учиться у Бога?

– Да. Откуда ты знаешь?

– Знаю... Я понял это очень давно, еще в том мире под Небом.

– Мы встретимся еще?

– Кто знает, – Генрих улыбнулся. – Похорони меня по христианскому обряду. Я буду благодарен.

– Да. Скажи, что я должен буду делать. Как это – быть Посланником?

– Это очень трудно. Но ты сможешь, я знаю. Все узнаешь в свое время. А теперь переверни меня, я хочу умереть лицом к Иерусалиму.

Когда Зигмунд бережно переворачивал друга, тот застонал.

– Да, хорошо. Я вижу отсюда его стены. Как жаль...

Генрих умер.

Зигмунд взвыл. Неужели все кончено. Он больше не увидит своего друга смеющимся за чашей вина. Неужели все? Последняя жизнь: Последняя...

Он рыл могилу. Рыл мечом и собственными руками, разгребая песок. Когда совсем стемнело, он просто сидел рядом с ямой и говорил с мертвым другом, вспоминая все, что они пережили вместе. И ему казалось, что Одэнер, так звали на самом деле Генриха, где‑то рядом. Сидит и наблюдает за ним и конечно же отлично все слышит. В отдалении выли шакалы. Но почему‑то не приближались. Чуть рассвело, Зигмунд продолжил рыть могилу.

Вышла она не очень глубокая. Но гиены и шакалы точно не доберутся. Он закопал тело своего друга. Затем воткнул в землю его меч. Так что получилось что‑то наподобие креста. Зигмунд молился. Долго и исступленно. Повторяя вслух все известные ему христианские молитвы. После он вынул из песка меч Генриха и убрал в ножны. Предстоял долгий путь домой. И этот меч он отдаст старшему сыну Генриха. Зигмунд прошел несколько шагов и упал. Он давно забыл про свою, казалось бы, небольшую рану, но рана не забыла его. Он потерял много крови, и силы оставляли его. Пройдя несколько шагов от могилы Одэнера, он потерял сознание.

Олег. После Битвы

Олег очнулся на своем диване. «Жив!» – это была первая мысль, которая посетила его. Да, Битва была выиграна. Здесь пригодилось все: Камень Паладинов, помощь Игоря и даже руна, которую передали Серые через Машу.

Олег попробовал пошевелить конечностями. Руки и ноги слушались. Он встал с дивана, подошел к зеркалу. В истинном зрении на левом предплечье предстала кровоточащая рана. Олег знал, что, если она не заживет, если кровотечение не остановится, ему грозит смерть. Ибо кровь – это его жизненные силы. Даже в реальности плечо ныло как сильно ушибленное.

Раздался звонок про мобильнику. Звонил Шаг‑рай. Он сразу же перешел на язык Первых и поздравил с победой. Спрашивал про рану. Пока Олег ничего не мог решить даже для самого себя, поэтому отшутился. Потом зазвонил городской телефон.