Он расспрашивал многих из встречавшихся ему крестоносцев, но большинство из них уже были не в состоянии нормально изъясняться. Наконец ему указали правильный путь. Он никогда здесь не был, даже несмотря на то что прожил в этом мире несколько веков. Так сложилось.

Он выбрался на нужную улочку. Может быть, ту самую, по которой Христос нес крест, и увидел, как в переулке возле одного из домов какой‑то воин прижал совсем маленькую девчушку и сдирает с нее одежды. Он медленно подошел к нему. Говорить о том, что так негоже поступать крестоносцу, было бесполезно. Он сразу же ударил наотмашь. Когда он увидел окровавленное лицо солдата, то узнал одного из своего отряда.

– Мы можем собирать военную добычу. Но мы христиане...

Нет, не то и не так. Все равно парень не понял. Да и рыцарь особо его не винил. Просто ему было неприятно смотреть. Девочка тем временем убежала, чтобы достаться другому воину Христа.

Народу возле храма было немного. Рыцарь ожидал увидеть сотни ожидающих лиц. А увидел едва ли сотню воинов в забрызганных кровью одеждах и доспехах. Однако все предводители похода были здесь.

Дверь в Храм Гроба Господня была сорвана с петель. Ключи в такой суматохе найти было абсолютно нереально.

Началась служба. Священники волновались и часто путали слова. Лица у всех молящихся были безумные, словно у одержимых. С рук и одежды стекали капли крови. Так что на полу Храма образовалось какое‑то грязное месиво.

После службы Балдуин произнес торжественную речь по случаю победы. А потом началось. Никто теперь не узнает, кто тогда был первый. Просто окровавленный клинок опустился на Гроб и снова вернулся в ножны хозяина. Из желающих освятить свое оружие выстроилась целая очередь. Молодой рыцарь подошел в числе последних. Его глаза расширились от ужаса и удивления. Гроб Господень в крови. Рыцарь кинул взгляд на одного из священников, стоящих около Гроба. Тот почему‑то стыдливо отвел глаза.

– Давай, чего медлишь? – подтолкнули его сзади.

Рыцарь вынул меч и, едва заметно прикоснувшись к Гробу, убрал его обратно в ножны.

Все постепенно разбредались по своим лагерям, а он стояли напротив входа в Храм. Последним вышел широкоплечий, коренастый рыцарь в пурпурном плаще. На щеке кровавый, гноящийся шрам от скользнувшего по лицу меча. Черные волосы коротко острижены. Из‑под густых бровей смотрели темно‑карие пронзительные глаза. Это был князь Танкред, один из предводителей войска крестоносцев.

Танкред посмотрел на молодого рыцаря и едва заметно улыбнулся себе в бороду.

– А я тебя помню, – сказал он. – Ты был в авангарде штурмующих главные ворота. Не ранен?

– Несколько небольших царапин, и все. – Молодой рыцарь тоже улыбнулся.

– Ты молодец, храбрый воин. – Танкред подошел и похлопал рыцаря по плечу. – Ступай в свой лагерь, отоспись.

Молодой рыцарь посмотрел на Танкреда истинным зрением. На секунду ему показалось, что перед ним не человек. Но только на секунду. Танкред был человеком.

На Иерусалим опускались сумерки. Город медленно погружался в полумрак, зализывая свежие раны. Трупы врагов были вынесены за городские ворота и сожжены. Едкий чад еще чувствовался в воздухе. Своих хоронили в общих могилах. Рыцари из мало кому известных родов, именитые герцоги и графы – все разделили одну и ту же судьбу. И не важно, что их тела будут покоиться в Святой земле. В любом месте никому не хочется умирать.

Рыцарь давно уже нашел лагерь своих и бесцельно бродил по городу. Везде слышались пьяные крики, ругань, бряцание доспехов. Где‑то вдалеке чей‑то хриплый голос затянул «In Taberna».

Стало холодать. Рыцарь подошел к одному из множества костров погреться. Кто‑то приветственно похлопал его по плечу и всучил рог с вином.