Приумножая мир и продлевая,

 Манят головоломной паутиной;

 Бывает, вечерами их глубины

 Туманит вздохом тень, еще живая.

 Они – повсюду. Их зрачок бессменный

 И в спальню пробирается, мешая

 Быть одному. Здесь кто-то есть – чужая

 Тень со своею затаенной сценой.

 Вмещает все зеркальный мир глубокий,

 Но ничего не помнят те глубины,

 Где мы читаем – странные раввины! —

 Наоборот написанные строки.

 Король на вечер, лицемерный Клавдий,

 Не думал, что и сам лишь сновиденье,

 Пока не увидал себя на сцене,

 Где мим без слов сказал ему о правде.

 Зеркал и снов у нас в распоряженье

 Не счесть, и каждый день в своей банальной

 Канве таит иной и нереальный

 Мир, что сплетают наши отраженья.

 Бог с тайным умыслом (я понял это)

 Свои неуловимые строенья

 Воздвиг для нас из тьмы и сновиденья,

 Недостижимого стекла и света.

 Бог создал сны дарящую во мраке

 Ночь и зеркал немые отраженья,

 Давая нам понять, что мы – лишь тени.

 Лишь прах и тлен. Отсюда – наши страхи.

Эльвира де Альвеар

Она владела всем, но постепенно

 все потеряла. Мы ее узрели

 в доспехах красоты. Сперва заря

 и ясный полдень со своей вершины

 открыли ей прекраснейшие царства

 земные. Вечер эти краски стер.

 Благоволение светил (сплетенье

 бессчетных и незыблемых причин)

 дало ей денег, властных над пространством,

 как сказочный ковер, привычку путать

 желанье с обладаньем, дар стиха,

 что обращает подлинные муки

 в далекий ропот, музыку и символ;

 ей страсть была дана, кипенье крови,

 пролитой под Итусайнго́, и тяжесть

 венков лавро́вых, радость потеряться

 в реке времен (река и лабиринт)

 и в угасанье красок предвечерних.

 Она всего лишилась. Лишь одно

 осталось с ней: высокая учтивость

 ее вела до завершенья дня,

 уже за гранью бреда и заката,

 почти по-ангельски. Лицо Эльвиры

 мне навсегда запомнится улыбкой,

 так было в первый и в последний раз.

Сусана Сока

Любила наблюдать, раздумчива, тиха,

 Вечерние расплывчатые тени,

 Следить мелодии хитросплетенье,

 Жить каверзной гармонией стиха.

 Не из карминовых основ банальных

 Ее судьба изящно сплетена:

 Мерцают серые полутона

 В регистре различений минимальных.

 В лукавый лабиринт ступить не смея,

 Извне бросала любопытный взгляд

 На толпы, что снуют среди оград,

 В неисчислимых зеркалах тускнея.

 Но боги, не вступающие в игры,

 Ее предали огненному тигру.

Луна

Не помню, где читал я, что в туманном

 Прошедшем, когда столько совершалось,

 Присочинялось и воображалось,

 Задался некто необъятным планом —

 Все мироздание вместить до точки

 В единый том и, тяжело и много

 Трудясь над книгой, подошел к итогу

 И шлифовал слова последней строчки.