Преломлен, как магическим стеклом,

 Три лика времени вместившим разом, —

 Грядущий, нынешний, былой, – Сармьенто,

 Сновидец, снова видит нас во сне.

Малому поэту 1899 года

Найти строку для тягостной минуты,

 Когда томит нас день, клонясь к закату,

 Чтоб с именем твоим связали дату

 Той тьмы и позолоты, – вот к чему ты

 Стремился. С этой страстью потайною

 Склонялся ты по вечерам над гранью

 Стиха, что до кончины мирозданья

 Лучиться должен той голубизною.

 Чем кончил, да и жил ли ты, не знаю,

 Мой смутный брат, но пусть хоть на мгновенье,

 Когда мне одиноко, из забвенья

 Восстанет и мелькнет твоя сквозная

 Тень посреди усталой вереницы

 Слов, к чьим сплетеньям мой черед клониться.

Техас

И здесь, как в Южном полушарье, то же

 Глухое поле без конца и края,

 Где гаснет крик, в безлюдье замирая,

 И тот же конь, аркан и краснокожий.

 И здесь, в недосягаемом безвестье,

 Сквозь гром столетий распевает птица,

 Чтоб вечеру вовеки не забыться;

 И здесь волхвуют письмена созвездий,

 Диктуя мне исполненные силы

 Слова, которые из лабиринта

 Несчетных дней спасутся: Сан-Хасинто

 И Аламо, вторые Фермопилы.

 И здесь все то же краткое, слепое

 Мгновенье, что зовем своей судьбою.

На полях «Беовульфа»

Порою сам дивлюсь, что за стеченье

 Причин подвигло к безнадежной цели —

 Вникать, когда пути уже стемнели,

 В суровые саксонские реченья.

 Изношенная память, тратя силы,

 Не держит повторяемое слово,

 Похожая на жизнь мою, что снова

 Ткет свой сюжет, привычный и постылый,

 А может (мнится мне), душа в секрете

 Хранит до срока свой удел бессмертный,

 Но твердо знает, что ее безмерный

 И прочный круг объемлет все на свете?

 Вне строк и вне трудов стоит за гранью

 Неисчерпаемое мирозданье.

Конунг Хенгист

ЭПИТАФИЯ НА МОГИЛЕ КОРОЛЯ

Под камнем сим лежит тело Хенгиста,

 что основал на этих островах

 первое царство потомков Одина

 и голод орлов утолил.

РЕЧЬ КОРОЛЯ

Не знаю, какие руны начертит на камне железо,

 но вот мое слово:

 Под небом я звался Хенгист-наемник.

 Силу свою и отвагу я продавал королям

 западных земель, что окаймляют

 море, которого имя

 Воин, Вооруженный Копьем,

 но сила с отвагой не терпят,

 когда их мужи продают,

 и, уничтожив на Севере

 врагов короля британского,

 его я лишил престола и жизни.

 Я горд королевством, добытым мечом,

 здесь долгое лето,

 есть реки для весел и есть реки для сетей

 и много земли для плуга,

 и бриттов, чтобы работать на ней,

 и каменных городов, что мы предадим

 запустению,

 ибо их населяют мертвецы.

 Я знаю, что за моей спиной

 меня предателем кличут британцы,

 но я был верен своей отваге,

 я не доверял свою судьбу чужакам

 и ни один воин меня не предал.