И всё равно непонятно, как можно было успеть приехать не следом, а заранее, мы долго стояли, не слышали никаких машин, кроме подъехавшей машины с деньгами, которую мы мотали до последнего момента в разные стороны, сбивая с курса преследователей, если они были.

У меня никаких сомнений не было в том, что засада была подготовлена заранее. И чем больше я над этим думал, тем больше убеждался в том, что это дело не обошлось без отца мальчика.

Подготовить засаду заранее можно было только в двух случаях, либо, зная точно место, либо, вычислив его по неосторожной подсказке бандитов, или же было несколько засад в предполагаемых местах.

Но так или иначе, все эти сведения могли прийти только через отца мальчика. Только он сам вёл все переговоры, как говорили бандиты. Конечно, такое не сразу укладывалось в голове, но других вариантов практически не было. Слишком узкий был на этот раз круг участников. И к тому же для проведения такой операции надо было иметь средства, всё это стоило денег, и немалых. В это трудно было поверить, но это было похоже на истину, других вариантов не проглядывалось. Тогда и засады становились понятнее, осмысленнее, просто мальчик на самом деле должен был погибнуть, как погибла его мать.

Но если можно было с трудом понять, чем мешала жена: она могла быть препятствием для нового брака, или ещё в чём-то. Но чем мог угрожать мальчик, было совершенно непонятно. Возможно, сам того не подозревая, он знал нечто такое, что являлось угрозой. К тому же он был и оставался единственным свидетелем.

Оставался вопрос, стоило ли всё затеянное миллиона долларов. Но тут тоже ответ напрашивался сам собой: вряд ли отец мальчика располагал такими деньгами, скорее всего, он воспользовался помощью банка, в котором служил.

И тут возникает множество версий, начиная от сговора с банком, кончая просто личной авантюрой, вызванной семейными и финансовыми трудностями, которые, возможно, совпали во времени. Таким образом, я оказывался в безвыходном положении. Вернуть ребёнка отцу я не мог, поскольку вероятнее всего нас обоих убили бы, как хладнокровно убили мать мальчика, охранников, бандитов, всех, кто оказывался рядом. А если бы и вернул, то попал бы под тяжелейшие статьи уголовного кодекса, которые грозили мне в таком деле, которое должно получить общественный резонанс, предельным наказанием. И не мог я оставить мальчика у себя. Во-первых, как бы я ему объяснил про отца, он просто не поверил бы мне. А во-вторых, куда я бы с ним делся? Скрывался всю жизнь в дремучих лесах?

Надо было рискнуть и попробовать добыть деньги. Так или иначе, без денег мне было из Москвы не вырваться, тем более, с мальчиком, которого я не мог просто взять и вернуть, пока не буду уверен, что ему не грозит смертельная опасность.

Я крепко думал. Было о чём. Но как я не крутил, единственной моей связующей ниточкой с остальным миром был отец мальчика. Больше мне обращаться было не к кому. Он должен дать мне денег. И в том, и в другом случае. Вот только что он попросит взамен?

Артур Новиков, безработный

Москва, улица Малая Бронная. Дом 14/2 квартира 6

Четверг, 5 марта

21 час 57 минут

Три дня прошли в бегах и хлопотах. Собственно говоря, бегал, к моему стыду, не я, а Михаил Андреевич, я сидел на телефоне, у него дома. Подполковник поручил мне сделать массу звонков и навести справки, узнать кое-какие адреса. Он дал мне специальные коды-пароли, чтобы можно было обращаться в справочные как от милиции. Я сидел и звонил. Даже охрип немного.

Алёна часто звонила, справлялась. У них пока всё было без изменений. Прокуратура отказывалась освободить Дениса Петровича, но юристы утверждали, что добьются как минимум изменения пресечения на подписку о невыезде. С матерью Алёны дело обстояло значительно сложнее, у прокуратуры были весьма веские основания для её ареста и содержания под стражей.