— Пожалуй, — согласился я, — только в следующий раз предупреждайте о таких делах, ладно? Раз уж мы договорились держаться друг друга.

Китаянка помедлила, но потом всё-таки согласно кивнула, глядя мне в глаза.

— Надо выяснить, кто это был, — неожиданно сказал Дамир.

— Но как? — Сяоюй всплеснула руками, — надо было раньше думать — мы всех перебили.

— Они бы всё равно не сдались в плен, — ответил Дамир, выразительно посмотрев на мой бок — туда, где в мешке, на привязи через плечо, висел сульвикар.

Мне стало не по себе.

— Ты… уверен? — спросил я.

— Речь о нашей безопасности, — ответил он, — в нормальной ситуации я бы не стал настаивать. Но тут слишком много странного: нападавшие убили одного из караванщиков. А остальные убежали, как будто заранее сговорившись. Не думая о последствиях, которые могут быть очень тяжёлыми для каждого из них. Слишком много странного. Нам надо знать точно, что происходит прежде, чем двигаться дальше.

— Согласна, — впервые после нападения заговорила Сяомэй; в отличие от напарницы, она всё это время провела лёжа ничком под защитой баулов с багажом, — они подобрались слишком быстро! Они могут вернуться, лучше подготовившись.

— Ну так и мы будем готовы, — сказал Ланюй.

— Нет, если не узнаем, кто это и каковы их возможности, — добавила Сяомэй.

— Ладно, — кивнул я, — мы попробуем… надо только определить, кого именно из них?

— Двоих, — сказал Дамир, — нашего водителя. А потом того, который убил себя.

— Почему его? — удивился я, — он, похоже, крепкий орешек, и заставить его говорить правду будет не просто…

— Оставь это мне, — Дамир так сверкнул глазами, что я почувствовал, будто холодок пробежал по спине.

Это было жутковато — целиться в мертвеца из чего-то, очень похожего на оружие. Зная, что он может ожить. Да что там: что он обязательно оживёт, если верить информации Дамира. А не верить ей у меня не было никаких оснований.

Хотя сомнения меня не покидали: а что, если сульвикар сработает так же не прямо, как в нашем мире, и оживит всех боевиков? Это будет номер: отстреливать их заново, рискуя жизнью. Однако Дамир заверил меня, что в этом мире сульвикар совершенно точно действует по-другому, оживляя лишь того, на кого направлен его ствол.

Лицо водителя успело посинеть. Кровь запеклась на губах, а открытые глаза затуманились матовой поволокой.

Дамир уложил его на платформу, вытащив копьё из груди. Кровь застыла в открытой ране, не спеша вытекать.

— Ну что? — спросил я, оглядев присутствующих, — готовы?

Кивнул только Дамир.

И я нажал на спусковой крючок.

Первые несколько секунд ничего не происходило. Я даже с огромным облегчением подумал, что Дамир ошибся, и это сердце, которое я притащил из своего мира, вовсе не является сульвикаром. Даже набрал в лёгкие воздуха, чтобы сообщить ему об этом.

Но в этот момент водитель закашлялся, лихорадочно схватившись за горло.

Его лицо стремительно обретало краски жизни.

Он кашлял где-то минуту, выплёвывая сгустки крови. А потом уселся, опёршись руками на платформу, и глядел на нас, недоумённо моргая.

— Ну что, драгоценный, — улыбнулся Дамир, усаживаясь на корточки перед водителем, — расскажешь нам, почему свои тебя бросили?

— Ч… что произошло? — хрипло спросил водитель, глядя на нас со смесью ужаса и недоверия.

— Тебя убили, — сказала Соня, — нас пытались захватить.

— Но… кто? Кому это надо? И где остальные? Постойте… — он потёр висок, — я… ох… — в его глазах появилось выражение ужаса, — я был… я был….