— Тебя убили, — сказала Соня, — нас пытались захватить.

— Но… кто? Кому это надо? И где остальные? Постойте… — он потёр висок, — я… ох… — в его глазах появилось выражение ужаса, — я был… я был…. Это…

Дамир опустил ему на плечо свою тяжёлую ладонь.

— Приятель, думаю, об этом тебе лучше не распространяться. Ты это понимаешь? — водитель сфокусировал на нём взгляд; паника и ужас медленно отступали, — тебя воскресили с помощью сульвикара. Это большая честь. Относись дальше к своей жизни ответственно, как к щедрому дару. Понимаешь?

— Да, — закивал водитель, — понимаю…

— А теперь расскажи, почему свои оставили тебя на погибель, — мягко повторил вопрос Дамир.

Водитель всхлипнул.

— Это моя первая поездка, — сказал он, — в караванщики, особенно электрические, пробиться очень сложно. Сюда, как правило, беру только своих: родственники, друзья, кто-то связанный по бизнесу… я из кожи вон лез, чтобы доказать свою полезность. Наизусть изучил Великую Сушь. Исходил пешком и на зимлах, — откуда-то я знал, что «зимлы» это и есть верблюдоподобные животные, — думал, что дорос… — он вздохнул, — а, выходит, меня взяли, как расходный материал…

— Плохо, — тихо сказал Дамир, обращаясь ко мне.

— Значит они это планировали ещё до нашего выхода, — сказал я.

Дамир кивнул.

— Я слышал, что синдикаты иногда делают такое. Несмотря на кару, которую обещает закон за такие деяния. Никто ни разу не доказал подобного… — он вздохнул.

— Теперь по закону платформа принадлежит тебе, — заметил Дамир.

— Да, но как я смогу работать? — он пожал плечами, — мне теперь живым не доехать до города. Как и вам. Или мы, или они… подождите, — взгляд водителя становился всё более осмысленным, — как вы отбились?

— Вот что ты сделаешь: по прибытии в Причалы ты продашь платформу. Мы оформим свидетельства, чтобы не возникло вопросов с чистотой сделки, — сказал Дамир, проигнорировал вопрос водителя, — после этого бери деньги и переселяйся.

Водитель нахмурился, задумавшись. Потом потрогал пропитанный задубевшей кровью материал своей тоги. Запустил пальцы в дыру, оставленную копьём.

— Хорошо, — кивнул он, — благодарю за помощь. И неизбывно благодарю досточтимого владельца сульвикара за вторую жизнь, — он, приложив ладонь к правой стороне груди, не вставая, поклонился мне. Я сообразил, что это часть ритуального поведения, принятого среди местных, — обязуюсь жить достойно и нести правду и благо.

Я посмотрел на Дамира. Тот кивнул, не дав никакой подсказки.

— Живи достойно и неси благо, — ответил я интуитивно.

Судя по тому, что Дамир улыбнулся, я всё сделал правильно.

— Теперь время узнать больше, — сказал он, после чего вернулся на место водителя и тронул платформу, возвращаясь к месту, где умер боевик, стрелявший в нас из взрывострела.

Водитель испуганно посмотрел на меня.

Дамир остановил платформу довольно далеко от мёртвого боевика и его зимла. Я не сразу понял, что он сделал это совершенно намеренно: так, чтобы дюна скрывало то, что будет происходить от остающихся на платформе.

— Уверен, что хочешь остаться? — спросил он меня, когда я уже целился из сульвикара в боевика.

Дамир предварительно вытащил из-под погибшего животного и тщательно связал по рукам и ногам.

— Нет, — честно ответил я, — но… понимаешь, я вроде как чувствую ответственность за то, что делаю с помощью сульвикара… это какое-то внутреннее ощущение, что так правильно…

Дамир кивнул.