Когда солдат идет с войны домой,

Несет мешок с нестиранным бельем.

2

Впервые Анри Леконт позвал Смерть вскоре после странного разговора с мадам Жубер. Несколько минут он ни о чем не мог думать, смешалось все, запах выдержанного коньяка, растерянность от того, что остался без работы, главное же полное непонимание, кто мог оклеветать его жену. Что за невероятная чушь! Зачем придумывать какого то виконта? Инесса просто не может его бросить, она неспособна подумать об этом. Да, в последние недели они стали меньше общаться, но причиной тому загруженность в лицее. Он специально попросил дополнительную нагрузку, чтобы на Рождество съездить с Инессой в Альпы…

Забрав в раздевалке пальто, Анри накинул его на плечи, привычно сдвинул шляпу на левое ухо. Зеркало… Вполне, можно бежать домой, Инесса должна быть уже там, они переговорят, и все разъяснится.

Он вышел на крыльцо, взглянул налево, где только что с шумом припарковался роскошный красный Renault Reinastella.

…Дверца открыта, он и она, Инесса, его жена, и невысокий толстячок с усиками в пальто нараспашку. Его чуть старше, трость в руке, в петлице светлого пиджака орхидея. Улыбка глупая и слащавая, словно наклеенная на скорую руку…

Анри Леконт пытался удержать рушащийся вокруг него мир, но уже через миг понял: ничего не спасти. И тогда он воззвал к Смерти, которая все решит и все исправит. Как именно, еще не понимал, но потянулся к Ней со всей силой отчаяния.

Никто не откликнулся, со Смертью они встретились позже, на мосту Мирабо. А тогда он бросился бежать по улице, не оглядываясь и даже не глядя вперед. Шляпа сползла на нос, он стал придерживать ее рукой. На бегу торопливо, словно мелочь в кармане, перебирал варианты. Убить! Убить этого с орхидеей, застрелить из отцовского пистолета. Нет, слишком просто. Зарезать! Достать настоящий нож апашей, пахнущий кровью зарин, подстеречь в переулке…

Порыв ветра все таки сдул с головы шляпу, учитель, уже фактически бывший, с трудом ее поймав, долго пытался счистить грязь. А когда вновь нахлобучил на голову, вдруг понял, насколько смешон и жалок. Готовый персонаж! Родная литература (профессионал!) подсказывала множество примеров, но он почему то вспомнил Достоевского. «Белые ночи», «Униженные и оскорбленные»…

Достоевский? А если бы жену посмели увести у Родиона Раскольникова? Не у твари дрожащей, а у того, кто право имеет?

Филолог словесник Леконт горько усмехнулся. Раскольникова ненадолго хватило, спекся сверхчеловек. А он даже не Раскольников, выстрелить в живого человека не сможет, а уж чтобы ножом, как Жюдекс из фильма!..

Вздохнул поглубже, пытаясь убедить себя, что жизнь все таки не кончилась, и стал ловить такси.

* * *

– Кажется, опять, – констатировал капитан Гарнье. – Опять и снова.

Что именно опять, уточнять не стал, но и так ясно. Роскошный автомобиль у шлагбаума, некто в шинели, напирающий грудью на караульных. Ясно, что большой начальник, вопрос лишь насколько.

– Пойду первый, – рассудил комендант, – а вы, шеф, минуты через три подтягивайтесь. Я авангард, вы основные силы.

Диспозиция совершенно не понравилась, но спорить уже не с кем, капитан бодрой трусцой направился к гостю. Бывший учитель поглядел в небо. Дождя нет, но тучи во весь горизонт, сыро до озноба, к тому же последний стакан красного вчера перед сном был совершенно лишним…

С Мари Жаклин расстались почти сразу после небесного боя, даже обсуждать не стали. И что обсуждать? Очередное чудо строго по Жюль Верну? За эти дни чудеса успели поднадоесть. Нынешняя цивилизация, как ни крути, всего лишь воплощенная в металле и камне пошлость.

Анри Леконт спохватился.