— Почти, — устало улыбнулся я, выбираясь из-за руля и разминая затекшую спину. — Все по списку, Палыч, и даже немного больше. Устрицы, коньяк, сигары, вода, лилии… и ТЕ САМЫЕ, как вы выразились ПАРОЧКА МОМЕНТИКОВ.

Дворецкий виновато отвел взгляд, но тут же нашелся, как выкрутиться из положения.

— Грузчики! — тут же скомандовал дворецкий. — Сюда! Разгружаем машину господина!

Парни, бросив микроавтобус, метнулись к моему автомобилю. Я открыл багажник и задние двери.

— Осторожнее с пенопластовыми коробками, — предупредил я. — Там лед и устрицы. Упаси вас небо, если оно протечет.

Работа закипела. Я тоже не остался в стороне, подхватив ящик с драгоценным коньяком и пакет с сигарами, решив, что такие стратегически важные ресурсы лучше доставить лично.

Через двадцать минут машина была пуста, а кухня забита под завязку. Повара, уже начавшие подготовку, с уважением смотрели на гору устриц.

— Ну вы даете, Виктор Андреевич, — покачал головой шеф-повар, утирая пот со лба. — Дальневосточные? Живые? Где ж вы их достали в субботу вечером?

— Места знать надо, — подмигнул я.

Оставив кухню на растерзание профессионалам, я прошел в столовую. Здесь было относительно тихо. Григорий уже убежал гонять декораторов, которые начали развешивать гирлянды в холле.

Я рухнул на стул, чувствуя, как гудят ноги. Налил себе кофе из стоявшего на подогреве кофейника. Умеет же Григорий позаботиться о хозяевах. Напиток был уже не первой свежести, горьковатый, но горячий.

Сделав глоток, я откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. День выдался суматошным, но продуктивным.

В голове всплыла мысль, которая заставила меня открыть глаза и уставиться в потолок.

Прием. Танцы, музыка, светское общество…

Грядущая перспектива весь вечер выслушивать щебетание о новых коллекциях сумочек или, того хуже, отвечать на вопросы о погоде в Крыму, меня не прельщала. Мне нужна компания. Кто-то, с кем можно перекинуться понимающим взглядом, кто не будет падать в обморок от моих циничных шуток.

Кто-то свой.

В голове тут же возник образ. Темные волосы, умные глаза и сногсшибательная красота по меркам людей.

Я достал телефон, открыл чат и быстро напечатал:

«Не хочешь прийти ко мне завтра на прием?»

* * *

Пробуждение было вязким, словно Алиса выныривала из густого киселя. Сначала вернулись звуки: тихий, размеренный гул, похожий на работу вентиляции, далекие, приглушенные шаги. Затем пришло ощущение тела — тяжелого, ноющего тупой болью в каждой мышце. Во рту было сухо, как в пустыне, а голова казалась набитой ватой.

Алиса попыталась открыть глаз, но свинцовые веки не поддавались. С первой попытки удалось лишь приподнять их, впустив тусклую полоску света, который тут же резанул по сетчатке, заставив болезненно поморщиться.

Она лежала на чем-то мягком, но это определенно была не больничная койка с жестким матрасом и запахом хлорки.

Потолок над головой был высоким, сводчатым, выкрашенным в темно-бежевый цвет. Никаких ламп дневного света — только мягкое, теплое свечение откуда-то сбоку.

— Алиса! — раздался знакомый, полный тревоги голос, прорвавшийся сквозь пелену в ушах.

Рядом послышалось шуршание одежды, быстрые шаги.

— Наконец-то ты очнулась!

Чьи-то прохладные пальцы сжали ее ладонь. Алиса с трудом повернула голову. Образ расплывался, двоился, но она узнала силуэт, темные волосы, собранные в строгий пучок, который сейчас был слегка растрепан.