А вот теперь я мог почувствовать себя на самом деле по первому классу! Каюта была обставленапо-барски."Дорого-богато!" - так сказал бы Стеценко. Ну вот на кой черт мне такая кровать? Я сразу отверг идею спать на этом чудовище с балдахином, определив своим местом обитания замшевый диванчик вполне подходящих габаритов. И, для начала, вывалил на него всё содержимое саквояжа: стоило привести себя в порядок и переодеться.

Меня ведь и на борту "Голиафа" чуть было не отправили в трюм, к третьему классу - по одежке встречают, как бы это ни было банально. Только вмешательство второго помощника капитана (это он встречал пассажиров на пирсе Энрике-о-Навегадора) исправило недоразумение. Сей достойный моряк максимально корректно порекомендовал мне одеться подобающе, или воспользоваться корабельным магазином готового платья - таковой тут имелся. А старшая горничная - Натали - отличная портниха и за денежку малую вполне способна подогнать костюм по фигуре. Она вообще очень способная, но это так, как мужчина мужчине, строго конфиденциально...

Теплилась обоснованная надежда, что контора в лице Феликса позаботилась о вопросе гардероба - и я мигом убедился в этом. Среди груды сорочек, брюк, штиблетов и исподнего радовала глаз "олива" - парадная форма поручика корпуса пограничной стражи. И отличные яловые сапоги. Если бы я собирался делать карьеру военного - я бы стал пограничником...

На кителе сверкали ордена. Мои ордена! Полный бант Серебряного креста, даже тот, который я так и не принял - первой степени, за миссию в Новый свет. Вот ведь черти, знают то я не люблю всей этой показухи и никогда не выставлял напоказ... Ну да Бог с ними - первый класс, нужно соответствовать! Однако, если поручик пограничной стражи - то какого черта документы с Винланда? С этим нужно было разбираться.

Ощупав подкладку саквояжа, нашел два сюрприза: второе дно и папку с бумагами у боковой стенки. На дне лежал стандартный армейский револьвер, отличный раскладной нож и плоская фляжка, в которой нечто булькало. А что касается папочки... "Перед прочтением сжечь, потом съесть пепел и снова сжечь" - было наискосок написано на картоне почерком Феликса. Юморист, м-м-мать.

Раздался стук в дверь. Я мигом набросил на всё барахло покрывало и обернулся. В каюту заглядывала приятная молодая женщина, и вежливо улыбалась, демонстрируя ямочки на щеках.

- Меня прислал мистер Тон, второй помощник... Он сказал - у вас есть проблемы с гардеробом...

-А-а-а-а, вы - Натали, да? Мне, право, неловко, но вот этот вот наряд дорог мне как память, - я оглядел свой "хаки" без знаков различий. - Подскажите, куда я могу...

- А давайте я сразу заберу? Снимайте, я отвернусь! Банный халат - в шкафу. Ванна вон там, как горячую воду включать - знаете? - без тени смущения проговорила она.

Какая, однако, бойкая натура!

- С водой я разберусь. Что ж... Если обещаете не подглядывать...

Не Бог весть что, но светить протертым и пропотевшим исподним мне явно не улыбалось. Стянув сапоги, мигом разделся, вывернул карманы гимнастерки и галифе, доставая всякие полезные мелочи, тут же отправил подштанники и белугу в мусорную корзину. Вот уж о чем жалеть не буду - две недели их таскал, один раз едва простирнул в речке, а потом еще эти клятые прогулки верхом...

Накинув халат и обернувшись, я ошарашенно глянул на Натали, которая беззастенчиво всё это время, оказывается, разглядывала мои не слишком впечатляющие стати, и мой афедрон - тоже.

- А вы ничего! Поджарый, жилистый... - сказала она, забрала хаки и вышла за дверь.

Да что это такое? Я чувствовал, что лицо у меня горело как у красной девицы на выданье. Ну и черт с ним - следующие полчаса я отмокал в огромной медной ванной, так что цвет моего лица никого смутить не мог. Горячая ванна после долгих недель походной жизни - это настоящее блаженство! Правда, щипало стертые седлом ляжки- ну и черт с ними, с ляжками.