Дела-а-а-а. То есть, у меня не возникало никаких вопросов, почему обе эти компании оказались на Сипанге. Тамошний климат был весьма благотворным для подобных личностей. Правили этим обширным островом, почти континентом, торгово-промышленные синдикаты, такие, например, как "Анилин Роллинг Компани", или " Джордано Моторс Индастриз". И им было совершенно наплевать, что пьет, с кем спит и кого расчленяет работник в свободное от служебных обязанностей время - главное, чтобы он выполнял контракт. Хозяева синдикатов платили бешеные деньги за достижения прикладной науки, и предоставляли для экспериментаторов самое лучшее оборудование и оснащение.Конечно, только в том случае, если научные труды могли принести прибыль. За неудачу, правда, чаще всего приходилось расплачиваться головой - своей, и головами коллег тоже. Но это вполне устраивало таких фанатиков как Лось. А нуарная обстановка "пира во время чумы" и возможность половить рыбку в мутной воде вполне нравилась всяким перелетным гусям вроде Гусева и Пьянкова-Питкевича...

Как всегда, основной вопрос звучал в моей голове так: "Почему опять я?" У конторы что - оперативников не нашлось поприличнее? Или снова ловят на живца, играют в темную? Я сойду такой красивый с "Голиафа", начну расспрашивать-вынюхивать - и мне на хвост сядут... А на хвост тех, кто сядет ко мне на хвост, тоже сядут, да? Это можно было принять как рабочую гипотезу. Родина сказала - "надо"...

Мой желудок заурчал. Ему тоже было "надо".

Глянув на часы, я невольно улыбнулся - близилось время ужина: моего первого выхода в высший свет "Голиафа"... Врун из меня ужасный, и в конторе это знали. Именно потому тут лежала военная форма с погонами поручика. И именно потому я вовсе не собирался скрывать, что работаю на "Подорожник", "Курьер" и еще парочку других изданий. Нужно было произвести впечатление, и при этом умудриться набить брюхо.

Задача, что и говорить, нетривиальная!

IV СВЕТСКОЕ ОБЩЕСТВО

На сцене играл джазовый оркестр. Джаз и блюз - изобретения буйных интернациональных трущоб Сипанги. При всём моем настороженном отношении к этому острову контрастов - музыка у них что надо. Тем более в исполнении мадам Изабеллы Ли. Жгучая креолка, с гремучей арелатско-абиссинско-сипангской кровью в жилах, возрастом далеко за сорок, очень харизматичная, полная природного магнетизма, по-настоящему красивая женщина. Она не прятала свою седину, почти не пользовалась косметикой, носила платья в пол и пела так, что в конце каждой песни хотелось аплодировать стоя или плакать навзрыд.

Музыканты были ей под стать - такие же смуглые, с горящими огнем глазами, виртуозные и шикарные. Ради одного этого джаз-блюз-бэнда стоило мчаться сюда на аэроплане и стирать ноги в кровь верхом на лошади. Так что ужины я посещал регулярно. А еще - шахматный салон, но это разговор отдельный.

Вечером в корабельном ресторане собирался весь высший свет "Голиафа". Первым классом путешествовало человек пятьдесят из возможных трехсот, и к услугам этих дам и господ были все возможные удобства: вышколенные официанты, шеф-повар из Лютеции, деликатесы и вина, шикарный интерьер и даже сам капитан Шиллинг, который попеременно присутствовал на трапезе в каждой из пяти секций этого гигантского по корабельным меркам храма эпикурейства и гурманства. Такие секции, огороженные ширмами, изукрашенными позолотой и причудливыми вазонами с пышными экзотическими цветами, нужны были для того, чтобы пассажиры могли разбиться на группы по интересами не мешать друг другу.