Я устроился на легком, угловатом стуле, и высыпал на столик простые деревянные фигуры. Доска была потертой, видавшей виды - и мне это нравилось. Со стуком расставляя пешки, пытался угадать, кто окажется моим соперником сегодня. Нет, я не был большим знатоком игры и великим шахматистом, и чаще всего проигрывал. Не умел я думать на множество ходов вперед, просчитывать варианты... Делал ставку на одно масштабное наступление - а там куда кривая вывезет. Всё как в жизни. Потому я - поручик, а не генерал. И да, в новой имперской армии имелась пара-тройка генералов моего возраста...

- У вас свободно? - спросил доктор Сартано.

Я кивнул, с удовлетворением отметив скривившуюся физиономию Джона Весты, который вышагивал через палубу с двумя бокалами мартини в руках, явно намереваясь всё-таки вывести меня на разговор. Ненавижу мартини, и не доверяю Весте. Лучше уж доктор.

Он был вроде как аппенинцем, из Медиолана, и вопреки стереотипу о жителях этих благодатных, но неспокойных земель не был ни кудрявым, ни черноволосым. Невысокий, лысеющий шатен, лучащийся энергией, всегда хорошо одетый и приятно пахнущий, он зарабатывал огромные деньги врачеванием сильных мира сего. Деньги становились тем большими, чем более неприлично было говорить в светском обществе о заболеваниях, на которых специализировался доктор Луиджи Сартано. Вот и сейчас его выписал в Сипангу некий неназванный миллиардер. И даже оплатил билет первым классом! Интересно - почему не выслал личный дирижабль? Современные цеппелины вполне были способны пересечь океан с двумя-тремя дозаправками на островах...

- Ну что, сегодня я - белыми? - он примостился на стульчик, не забыв подложить предусмотрительно захваченную из каюты подушку.

Сартано вообще был большим любителем комфорта. Он и со мной-то играть садился, чтобы поправить свою самооценку после разгрома от Роше или капитана Шиллинга.

- Нет проблем, доктор, - я перевернул доску. - Ходите.

Мы дышали морским воздухом, стучали фигурами по доске и перебрасывались ничего не значащими фразами, пока Сартано наконец не спросил:

- Почему вы больше не надеваете мундир? Вам очень к лицу! Стесняетесь? Вы произвели сокрушительное впечатление на дам, когда заявились в первый день в этой оливковой форме, с таким внушительным иконостасом на груди... Выбросили флаг, а потом - всё?

- Нужно было ведь произвести первое впечатление, верно? А теперь мне и в свитере неплохо.

Свитер, кстати, был отличный: крупной вязки, шерстяной, с брезентовыми вставками. Отлично сочетался с любыми штанами и сапогами, и грел душу. Мне его предложила Натали - по сходной цене, когда возвращала вычищеный, починенный и отмытый хаки. Она, оказывается, еще и вязала!

- Это ведь не мундир имперской армии, верно? - Сартано сожрал одну из моих пешек и перешел в наступление.

- Это форма Корпуса пограничной стражи, - кивнул я и сделал рокировку.

- Я что-то слыхал про имперских пограничников... Вы не участвовали в войне, да?

- Мы защищали границы Родины от бандитов, наркоторговцев и контрабандистов. И продолжаем это делать...

- Но здесь, на "Голиафе", и в Энрике-о-Навегадор, и в Винланде нет имперских границ!

А он навел обо мне справки! Наверняка имел беседу со вторым помощником - кроме него никто мои документы не разглядывал. Кроме билета, естественно... Пришлось отвечать в соответствии с легендой:

- Границ нет, имперцы есть. Я участвую в программе по репатриации, пытаюсь вернуть эмигрировавших специалистов на родину. Почему этим занимаются пограничники? Как вы верно заметили - мы не участвовали в войне. Поэтому с нами более охотно общаются и те, кто сбежал от Республики в самом начале, и сами лоялисты - тоже. Если бы я носил черную форму преторианца - народ шарахался бы как черт от ладана, верно?

Сартано усмехнулся:

- Однако, логика... Ну, да в логике что вашей хунте, что новым имперским властям не откажешь.