- Хотите денег, Петр Петрович? - спросил я.

Моя сорочка и брюки были ему несколько великоваты, но красный галстук-бабочка скрашивал впечатление. Мне пришлось снова надевать хаки - да и Бог с ним. На Сипанге, а тем более в Ассинибойне каких только нарядов не встретишь. Так мне говорили морячки, а я склонен был им верить.

- Денег? Хочу. Что нужно делать? - блеснул своими мефистофелевскими черными глазами Пьянков-Питкевич. - Наверное, будет безопаснее получить наличность из независимых источников, чем пытаться сразу вскрывать старые запасы... Да, милая?

- Поди к черту, Пьер, - отбрила его красавица. - Мне от тебя ничего больше не нужно. Сыта по горло твоими авантюрами... Господи, я потратила на тебя и на твоё самолюбование все эти годы! Мне довольно будет только таксомотора до телеграфной станции! У меня полно друзей, знакомых...

- Опять пойдешь к своим проститутам и лесбиянам? Тебя еще не утомила вечно подгнившая богема? - Петр Петрович был само ехидство.

- После двух лет твоего общества? О-о-о-о-о, я очень соскучилась по подгнившей богеме!

- Что ж, одной проблемой меньше. Ты всегда сможешь вернуться ко мне, частота для связи та же... - он, казалось, тут же забыл про нее и повернулся ко мне. - Так что там с деньгами, м?

Катер входил в устье реки Марайас, на которой стоял Ассинибойн. Мангровые болота, заросли диковинных деревьев, чьи корни огромными колоннами и арками уходили в речное дно - вот что окружало нас со всех сторон. Под сводом пышных крон было душно, вились москиты, солнце едва-едва могло пробиться сквозь густой лиственный покров.

- Глядите - кайман! - воскликнула госпожа Монроз.

Рептилия не менее двух с половиной или трех метров в длину проплывала мимо нашего кораблика, едва шевеля лапами и хвостом. На ее удлиненной башке восседали две птицы с ярким оперением и оживленно переговаривались меж собой.

- Какое чудовище... - снова проговорила молодая женщина, поглядывая то на каймана, то на Петра Петровича.

Мне хотелось как можно скорее избавиться от них обоих, или хотя бы от нее одной - наблюдать эти сцены было просто невыносимо. Я бы выбросил их за борт - но Петр Петрович был мне нужен, а госпожа Монроз всё-таки являлась настоящей красавицей, а бросать за борт в набежавшую волну красавиц - моветон.

- Так вот о деньгах... - я ухватил неудавшегося властелина мира за рукав и потянул на корму, и перейдя за шепот, проговорил: - Трубочки с паралитическим газом, господин Пьянков-Питкевич. Вот что вы мне сделаете. И подготовите техническую документацию. Продумайте, что вам для этого понадобится, составьте список, я раздобуду средства, а вы найдете помещение в Ассинибойне.

Он удивленно воззрился на меня, переваривая услышанное, а потом согласно кивнул.

***

Огромное предместье Ассинибойна и все припортовые районы появились гораздо позже основания города, и потому вынуждены были приспосабливаться к условиям мангровых зарослей. Высокие каменные фундаменты или сваи - вот что спасало постройки от разливов полноводного Марайаса и океанических приливов.

Когда вода спадала - жилища бедноты и немногочисленные капитальные здания зависали над рекой на высоте двух-трех метров, и в ход пускали многочисленные лестницы. У гостиниц, магазинов и контор они были каменным, со ступенями, заросшими ракушками и тиной. У дощатых домишек, лабазов и притончиков - приставные и веревочные, истертые от частого использования.

- Почему они просто не переедут туда, где немного суше? - спросила госпожа Монроз.

- Деньги, мэм, - откликнулся Джимми Коллинз. - Ассинибойн очень денежное место. Здесь торгуют опиумом, метиловым спиртом, селитрой, красителями и каучуком, вокруг города - плантации гевеи и ризофоры, в центральных районах - промышленные предприятия. Работы хватает! Если есть деньги и работа - люди готовы терпеть что угодно. Даже кайманов и гнус.

Улицами для этого странного поселения на воде служили судоходные каналы, фарватер которых регулярно расчищался и углублялся паровыми земснарядами.