- Конечно-конечно, - засуетился Коллинз, как самый дружелюбный из нас.

Он мигом навалил им макарон, и снял с прутиков по нескольку кусочков мяса. Доусон орудовал с кофейником, и я видел, как затрепетали ноздри незнакомки, которая пыталась есть аккуратно, накалывая на вилку небольшие порции - но это стоило ей серьезных волевых усилий. Некоторое время мы молчали, работая челюстями: мы здорово проголодались за несколько часов плавания и уборки бардака, который навели наемники. А об островитянах и говорить было нечего - наверняка эти макароны с мясом казались им пищей Богов.

Наконец мужчина удовлетворенно выдохнул и поднял глаза к небу. Его ястребиный нос придавал лицу некое агрессивное, властное выражение - хотя ситуация не располагала ни к агрессии, ни к высокомерию.

- Послушайте... Если вы доставите нас к цивилизации - я найду чем с вами расплатиться, - начал он. - Мы - жертвы кораблекрушения, и провели тут безвылазно около двух лет, если я не ошибаюсь. Какое нынче число?

Коллинз назвал дату, и женщина как-то тоскливо вздохнула, а мужчина энергично кивнул:

- Два года, один месяц и восемнадцать дней!

Я уже начинал подозревать, кто передо мной, но пока не настаивал на раскрытии инкогнито этой парочки. Только сказал:

- Тяжко вам пришлось, наверное...

- Ерунда! - откликнулся он. - Было время подумать, было время строить планы, учесть ошибки... Время мечтать о великом будущем!

Женщина снова горестно вздохнула:

- Я мечтаю только об одном, Пьер - никогда больше не видеть твою физиономию... - сколько ей было лет? Двадцать пять? Тридцать четыре?

- Да бросьте вы, сударыня,- сделал небрежный жест тот, кого назвали Пьером. - Мы не так уж плохо проводили время вместе! Моя королева...

- О, Боже... Не начинай!

- Госпожа Монроз, вы так жестоки... - нарочито завывая и прижимая руки к груди простонал Пьер. - Мы сможем начать всё заново!

- Постыдился бы людей! - шикнула госпожа Монроз.

Люди - то есть я, Коллинз и Доусон, не знали - плакать или смеяться. Это было комично, конечно, но два года на крохотном острове в компании только друг друга, без всякой связи с внешним миром - это кого угодно может свести с ума.

- Завтра вы поможете нам набрать топлива для катера, мистер Пьер, и потом, когда мы будем причаливать к другим островам - тоже,- сказал практичный Доусон. - И мы возьмем с собой свежих фруктов, и мидий, и кокосов - это и будет ваша плата за проезд. Удобства не обещаем, наше судно небольшое... Но мы сами в некотором роде потерпели кораблекрушение...

Коллинз кивнул:

- Само Провидение прислало нас к вам, ей-Богу. Если бы чертовы анархисты дали нам достаточно топливо, или если бы Доусон не предложил топить котел дровами... Мы бы проплыли мимо!

- Как и всякий корабль до вас... - госпожа Монроз откинула голову, глядя на луну. - Каждый корабль в последние два года! Но, кажется, вы люди не бесчестные, и мы можем рассчитывать на спасение... Мы расплатимся с вами сполна, как только доберемся до цивилизованных мест.

Этого я и боялся - расплаты. Моя уверенность в том, кого мы повстречали таким удивительным образом всё крепла, и я проговорил:

- У меня есть бритвенный станок, помазок и мыло, а на катере имеется зеркало... Кажется, вы изъявляли желание...

- Это было бы просто счастье! - Пьер чуть ли не подпрыгнул.

Женщина встала на ноги и отряхнула песок:

- Я, пожалуй, пойду. Нужно собрать вещи, книги... Их немного, но они всё же важны для меня. Вы ведь не уплывете, правда?

- Не уплывем, будьте уверены, мисс... Миссис...- попытался быть вежливым Коллинз.

- Мисс! - бросила гневный взгляд на Пьера красавица и царственной походкой удалилась прочь, в темноту.

Она двигалась как профессиональная танцовщица, или балерина.