|
До реформ середины прошлого века такие печи были у едва ли одной пятой сельских жителей. Остальное - мрак и кошмар, страшная нищета, тьма кромешная и скрежет зубов. И вот представьте - родился наш Ванька в курной избе на глиняном полу, бегал босиком, в рубахе и портах без исподнего, и жевал хлеб с лебедой. А прожил пятьдесят лет, и теперь он, Иван Иванович, сидит на крыльце дома с настоящими стеклами, и с жестяной крышей, в валенках и резиновых галошах, слушает музыку из патефона, пьет чай из самовара и по телеграфу заказывает себе из Мангазеи бисквиты с изюмом, чтоб ему их посылкой по железной дороге доставили... Осознаете масштабность изменений?
Под таким углом я всё это себе не представлял. Тем более - мне было куда меньше, чем пятьдесят лет. - И что вы имеете в виду? - Нас искусственно кто-то подтолкнул. Как раз те самые пятьдесят лет назад. - Нас - в смысле вас, ученых? Или нас - в смысле Империю? - Нас - в смысле всё цивилизованное человечество. Но и Империю тоже. Например - железные дороги. Мы ведь были первыми! Не будь у нас магистральных железных дорог - Империя бы точно развалилась, если не во время Эвксинской войны, то после революции - точно. А книги? А синематограф? А музыка? Просто сравните: сто лет назад - и пятьдесят. Разница колоссальная! - Опять - иллюминаты? - я недоверчиво отмахнулся. - Нет никакого мирового правительства, мне это совершенно точно известно. Но задумался. Ну да, Эвксинскую войну сорок лет назад мы выиграли только потому, что военное министерство сумело вовремя перебросить вооружения, артиллерию и подкрепления в Яшму из столицы - по железной дороге, которую закончили строить за полгода до конфликта с коалицией из Альянса, Руссильона и Арелата, и нескольких аппенинских городов-государств... Но это ведь было таким очевидным решением - развивать транспортную сеть, для такой огромной страны как Империя! В этом мне не виделось ничего сверхъестественного. И в песнях, и в книгах тоже не было колдовства или мистики. Ну да, тот период так и называли - Серебряный век, из-за настоящего прорыва в художественной культуре, но... Был ведь до этого еще и век Золотой, заря имперской литературы, живописи, музыки. Опять - иллюминаты? - Мне тоже - известно, - хихикнул Петр Петрович. - Я пытался его организовать, это мировое правительство - и ни черта путного не получилось. Дело не в иллюминатах... Тут штука в другом. Думаю - кто-то знал всё наперед! У меня две мысли: или в прошлом веке родилась одновременно целая плеяда пророков библейской силы, или... Или... - Или что? Давайте уже, говорите! - Или у нас тут побывали гости из будущего. И одного из них, скорее всего, я знал лично. Я покосился на стоящую между нами бутыль "амброзии" Бойла. Пьянков-Питкевич вполне оправдывал свою фамилию - надрались мы с ним прилично: у него тоже была морская болезнь, лечились вместе. Что думать по поводу его слов я не знал, да и охота за таинственными "гостями из будущего" в планы не входила - нужно был охотиться на гусей и лосей. То есть - на Гусева и Лося. - А Лося? Лося вы знаете? - Пф-ф-ф-ф! Наркоман. Но инженер талантливый! - Как думаете, что будет если мы с вами к нему заявимся? - Если он не помер еще от опиума - то примет с распростертыми объятьями. А он сейчас где? - На Сипанге, в Ассинибойне. Мы туда и направляемся. Окажете услугу, представите меня ему? - Это что это, и вам на Марс захотелось? На черта вам Марс, а? Посмотрите, как тут красиво! - он пялился на госпожу Монроз, которая стояла на носу катера, опершись на бушприт, и ветер трепал ее волосы. - На черта нам на Марс? На Марс мне и вправду было незачем. Мне нужно было в Ассинибойн. *** Впереди маячил темно-зеленый берег Сипанги, голубой океан приобретал мутноватые оттенки, подкрашиваясь илистой речной водой, которую течение выносило на несколько верст от линии прибоя. |
