Тесфайе, стоя на коленях, молился Джа. Эшмуназар поминал Баала. Арис невозмутимо пялился на дело наших рук в бинокль. Я пытался разобраться в своих чувствах по поводу произошедшего.

С одной стороны - такого отменного кошмара в наших планах не значилось. Взрыв был точно рассчитан, козырек, состоящий из известняка и туфа, должен был завалить Бутылочное Горлышко, повредив только складские помещения и железнодорожную инфраструктуру эстакады. С другой стороны, как любил повторять его превосходительство, почему-то ухмыляясь в бороду - "Хотели как лучше, получилось как всегда".

Кто же знал что внутри Хребтины, которая казалась безжизненной и засушливой, протекали карстовые процессы? Вода точила известняк долгими столетиями, накапливаясь в подземных полостях, образуя провалы и пещеры - и когда-нибудь нашла бы путь наружу, или пробила бы дорогу к океану. Но четверть пуда ультралиддита заменили собой тысячи лет геологических процессов, и направленный взрыв, снеся к черту козырек, разверз хляби земные, и поток воды чудовищной мощи устремился к берегу - через Дагон.

Бутылочного Горлышка больше не было, портового района - практически тоже. Угольщики, баржи, буксиры и сухогрузы разметало по гавани. Десятки тысяч людей лишились крова, работы, средств к существованию. Сотни и тысячи - наверняка погибли. Конечно, в основном работяги и средний класс предпочитали селиться поближе к рабочим местам, в промышленном районе. Порт есть порт... Но люди - пусть и припортовая шваль - это всё же люди.

- Командир, - голос Кузьмы был умоляющим. - Что мы наделали?

Я помолчал некоторое время, а потом осипшим голосом проговорил:

- Подорвали промышленную мощь Федерации, лишили войска противника сотен и тысяч тонн оружия и боеприпасов, уничтожили транспортную инфраструктуру, спасли множество жизней наших товарищей.

- Так и было задумано? Вы заранее знали, что всё так и будет? Поручик, не молчите! Там ведь были докеры, матросы, обычные люди, которые совершенно ни при чем! - слышать такое от преторианца мне было в новинку.

За меня ответил Арис, который убрал от глаз бинокль и посмотрел на Кузьму своими холодными рыбьими глазами:

- Ни при чем? Они тут не могут быть ни при чем, солдат. У них тут демократия. Они сами выбирают людей, которые будут принимать решения. Они поддержали Джона Бутлера, поддержали Артура Грэя и Летику, сдают деньги, ценности, одежду и продукты для армии. Тех, кто высказывается против войны - с самой осады Сан-Риоля - окунают в дёготь, валяют в перьях и гонят из города. И это в лучшем случае. Вы станете их жалеть?

- Но дети, женщины...

- В порту, ночью? Шлюхи и малолетние воришки, - Арис был непоколебим.

Я вспомнил, как особист хотел расстрелять ту девчонку из революционеров, которая продырявила мне фуражку... Для него всегда всё было однозначно. А для преторианца - нет.

Кузьма дернул головой. Он сжимал и разжимал свои крепкие кулаки, а потом плюнул под ноги и процедил сквозь зубы:

- Это был последний раз. Больше я на такое не подписываюсь, так и знайте! К черту, к черту... - и зашагал куда-то во тьму.

- Далеко не уйдет, - сказал Арис.

У меня в голове была звенящая пустота. Я никак не мог осознать всего произошедшего, и понимал только, что с меня, как и с Кузьмы, пожалуй, довольно. Нужно было заканчивать со всем этим, и заняться чем-то стоящим и по-настоящему правильным. Например - вытащить из тюрьмы старого друга.

***

С автомобилями в Федерации и Натале всегда былотуго, в основном из-за полного отсутствия нефти. А после рукотворной катастрофы найти на окраине Дагона относительно целый экземпляр и вовсе стало настоящим чудом. Это был какой-то приземистый грузовичок с двигателем, работающим на угольной пыли. Такой видавший виды, лупоглазый, обшарпанный, с открытым кузовом из облупленных досок. Если бы не страхолюдная конструкция позади кабины - тот самый газогенератор, то вполне можно было бы сказать, что сия машина похожа на нашу, армейскую "полуторку".