Особист прошелся по дворику, разряжая магазин своего тяжелого пистолета в раненых дагонцев. Так или иначе - двенадцать солдат были убиты за какие-то три-четыре минуты.

- Теперь мне тут не жить, - сказал пастух. - Придется в горы вместе со всем скарбом идти. Ну, ничего. А ну, помогите-ка мне кой-чего собрать... А как навьючить и правильно уложить - я вам покажу. И сотки тогда вашей мне не надо...

Очень интересный тип всё-таки этот овчар. Мало того, что помародерничал и разжился имуществом целого мотопехотного отделения и снял всё что можно с грузовика, так еще и использовал нас в качестве дармовой рабочей силы! Овечками для перевозки грузов он пользовался, видимо, регулярно: имелась даже специальная сбруя для баранов, которую он приспосабливал на спины блеющим животинкам, и закреплял ремнями и защелками на них тюки, мешки, ящики... А еще - новоприобретенное оружие, траншейные панцири, гранаты-"колотушки", пайки и плащ-палатки дагонских кирасиров.

- Вы поможете мне погонять овец,- сказал пастух и открыл ворота овчарни.

Мы загрузили трупы дагонцев в кузов грузовика, а потом долго пытались разобраться в управлении. Через четверть часа нам это удалось, и даже на спущенных колесах газогенераторное чудище докатило до ближайшего ущелья, и рухнуло вниз.

А потом мы помогали погонять овец, и черта с два кто-то смог бы различить за отпечатками сотен копыт следы каучуковых протекторов, или яловых сапог.

***

Костер полыхал в небольшой расщелине, на вертеле жарился ягненок. Пастух поворачивал его то так, то сяк и поливал вином из фляги. Ароматный дым поднимался в ночные небеса.

Овец мы заперли в узкой и глубокой балке, горловины которой перегораживали плетеные заборчики. Это была одна из пастушьих стоянок, старик вел нас сюда целенаправленно.

- Масса, почему вы нам помогаете? - спросил вдруг Тесфайе.

Дед по своему обыкновению почесал затылок:

- Сложно сказать. Но - с вами мы договорились на восемьдесят пять, а с теми - невозможно было договориться. Я ненавижу всех людей одинаково, но дела иметь предпочитаю с теми, с кем можно договариваться. С вами можно иметь дело, пусть вы и очень странная компания, и явно затеяли недоброе...

- Но война... - начал было Кузьма, но был прерван на полуслове.

- Война, война... Плевал я на войну. Война - это помешательство. Она закончится, и вот потом я очень пригожусь - со своими овечками и своими товарами. Закончится стрельба, рассеется пороховая гарь - и что останется? Взорванные мосты, истоптанные поля, вырезанный скот и потопленные корабли. Тогда придет осознание, что всё, за что вы сражались - не стоит и выеденного яйца!

- А что - стоит? - впервые за долгое время Арис решил принять участие в беседе.

- Что? Овечки - стоят. Теплый очаг - стоит. Вот такой клозет, который я видал в Коломахе, в котором дерьмо водичкой смывается - вот это всё дорогого стоит! А флаги, речи, марши и вувузелы - это всё не стоит. Верно я говорю? - он испытующе вперился в меня взглядом своих глубоко посаженных глаз.

- Может и верно, - сказал я. - А может и нет.

XX КАТАСТРОФА

Снизу ничего такого видно не было. Или построили этот объект недавно, после того приснопамятного побега из Дагона в прошлое свое посещение? Я снова потянулся за биноклем.

Прямо над эстакадой, шагах в пятидесяти от обрыва, располагалось капитальное кирпичное здание с башенкой. На крыше этой башенки красовалась разлапистая антенна радиопередатчика. Окрестная территория была огорожена забором из колючей проволоки, вдоль которой ходил патруль. Не кирасиры - обычные солдатики в Бог весть как сидящей форме.

- Винтовки держат как корова весло, - сказал Кузьма.

Я задумался над аллегорией.