Он отодвинул верхнюю доску облучка телеги, и из-под нее на свет Божий появились точно такие же оплетенные стеклянные сосуды, как и тот, из которого охлаждался он сам.

- Раз, два, три... С вас - пять.

- Как - пять? - удивился солдат. - Говорили же - по полтора за бутыль!

- Полушка за доставку.

Я присмотрелся к лицу возницы. Может они с пастухом - братья? Но вообще - ситуация вырисовывалась обнадеживающая. Осталось дождаться, пока этот чертов Улле сядет за телеграфный ключ. Оставалось вариться заживо на этих клятых камнях и ждать.

***

Они нажрались как свиньи. Наверное, вино было крепленым, или жара так действовала - но до того момента, как из дверей появился один из давешних караульных, и нарыгал дальше, чем видел, прошло каких-то пара часов. Слышались пьяные речи, и попытки петь, и звон посуды. Пахло кислым вином и сладковатым дымом - наверное, от листьев тех самых кустиков.

Увидев всё это, я просто сунул руку за пазуху, нащупал мистически-прохладный металл заветной трубочки и решительно встал с камней. Тело отозвалось болью, соратники - недоуменными взглядами.

- Нормально всё. Они уже в кондиции, - не стесняясь никого, произнес я и, на ходу разминаясь, пошел к воротам, которые представляли собой дощатый каркас и несколько рядов "колючки".

Ворота верхней своей планкой едва доставали мне до груди. Их никто не охранял, а потому я, встав на носочки и осторожно изогнувшись, потянулся рукой и отодвинул защелку с внутренней стороны, а потом легонько толкнул створки, и вразвалочку подошел к обшарпанной двери, за которой лихо гудела солдатня.

Внезапно она отворилась, и явила раскрасневшегося полного мужчину с серьезными залысинами. Нашивки на его форме имели в виду некий офицерский чин, а совершенно шалые глаза - крайнюю степень опьянения.

- Ты хто-о-о-о? - вот всё что он успел из себя выдавить.

Среагировал я вербально и невербально - одновременно:

- Срочная радиограмма от Джона Бутлера! - вот что я сказал, и изо всех сил пнул его ногой в брюхо.

Грохот и звон стекла,и возмущенные пьяные вопли возвестили о том, что пинок вышел на славу. Я задержал дыхание, вытянул вперед руку с газовой трубкой, надавил пальцем - стеклышко хрустнуло и струя снотворного вещества ударила внутрь. Захлопнув дверь, я отбежал в сторону - к баку с водой, открыл кран, и склонившись над ним, с удовольствием напился. Наконец-то!

***

Пока Кузьма и Арис занимались установкой подрывных зарядов с ультралиддитом у самой кромки обрыва, я с абиссинцем и финикийцем изображал скульптурную композицию из спящих федералистов. Это должно было быть похоже на правду: обкурившись и вылакав три бутыли вина, добры молодцы решили устроить фейрверк, но малость напортачили и получили обрушение крупного пласта горных пород на железнодорожную эстакаду, который разорвал коммуникации и нарушил экономическую жизнь Дагона.

Любителей алкоголя и кустиков, скорее всего, расстреляют. И правильно сделают - нехрен вино лакать на посту.

Разобравшись с расположением бренных тел, я поднялся наверх и оглядел радиорубку - и жутко пожалел, что роскошный фотоаппарат, подаренный Крестовским, сейчас не со мной. Тетрадь с шифрами, журнал радиопереговоров...

- Кузьма-а-а! Как закончите- поднимись ко мне!

Уверен, он придумает, как устроить тут пожар - одновременно со взрывом. Эти раздолбаи сами того не ведая охраняли ключ к победе! В современной войне связь - первейшее дело... А не только пресловутое "решимость воинов, их число, отсутствие болезней, запасы пищи и питьевой воды..."

Не удержался и взялся за телеграфный ключ - нужно же было отправить Грэю горячий привет?

***

- Твою мать! - сказал Кузьма с чувством, когда грохот чуть-чуть притих, а пылевое облако рассеялось.

Тесфайе, стоя на коленях, молился Джа.