Какое нам было дело до того, что кто-то обходит таможенное законодательство Дагона в частности и Федерации в целом? Особист пожал плечами, а потом вернулся к лестнице у люка и занял позицию под ним, на ступеньках, извлекая из большой кобуры пистолет Федерле.

Ребятам ничего объяснять было не нужно. Я остался тут же, с Арисом, приняв у Теса карабин, Эш и Кузьма с винтовками наперевес двинулись к ходу в овчарню, чтобы в случае чего зайти супостатам во фланг, Тесфайе чуть ли не на ощупь обследовал обширное подземное хранилище, выискивая возможные дополнительные пути для отступления - или атаки.

- ... кто такие? Я вас не звал. Подите к черту, - слышался сверху флегматичный говорок пастуха.

В ответ ему прозвучали грязные ругательства, скрипнула крышка люка и хриплый голос проговорил, глотая матерщину в конце каждой фразы:

- Ты, дед, давай овцу-на. Не дури голову-на, пока мы добрые-на.

- Овцу? Овцу, это, короче, пятнадцать. Еще пять - и сам зарежу и сам разделаю.

- Ты берега попутал-на? Мы - Дагонские Кирасиры!

- Да хоть сам президент Грэй. Овца у меня стоит пятнадцать, - всё так же флегматично отвечал пастух.

Лязгнул затвор. Мы с парнями переглянулись, и Кузьма резко кивнул: они были готовы. Наша надежда на победу основывалась на том факте, что грузовик был один, и в него вряд ли помещалось больше отделения солдат. Так что шансы имелись - и немалые. Арис поднял руку с тяжелым федерле и примерился.

- Я тебя застрелю-на, и сам заберу овец-на... Пацаны, дуйте в овчарню, а я пока с этим старым козлом-на побеседую-на... Думаю он своих овец-на траха...

Грохот выстрелов из крупнокалиберного пистолета заглушил его последние слова. Пули пробивали доски люка, и вонзались в ступни, бедра, пах стоявших сверху дагонцев. Мы с Арисом уперлись спинами в крышку и выбили ее наружу, под стоны раненых.

- Давай сюда, дед! - крикнул я.

Ему два раза повторять было не нужно: старик скатился в подпол и принялся шарить в ящиках и тюках - и через секунду уже держал в руках двустволку. Мы полезли наружу. Двумя выстрелами Арис добил корчащихся на полу кирасир, в дверь сунулся еще кто-то, и я принялся опустошать обойму винтовки, целясь солдату в бедра. Корпус у этих дагонцев был защищен панцирем, черт его знает, что он может выдержать?

Выстрелы раздались и со двора - в дело вступили Кузьма и Эш из овчарни. Пользуясь передышкой, я принялся перезаряжать оружие, по пояс высовываясь из люка и настороженно прислушиваясь. Арис перебрался к глинобитной стене хижины и занял позицию у окна, пастух хотел было сунуться к полуоткрытой двери, как вдруг внутрь влетела граната-"колотушка", покатилась по полу и закрутилась на месте, издавая мерзкий звук металлом рубашки по выщербленным доскам.

Думать было некогда - запал у этой дряни горел секунд пять. Я воспользовался винтовкой как бильярдным кием и выпихнул гранату обратно - за дверь. Раздался взрыв и удивленные вопли. А нечего! Они еще окопной войны не видали, гады...

Сразу после взрыва атмосфера наполнилась стонами раненых и испуганными криками, которые заглушил боевой рёв абиссинца. Я тут же с силой вогнал новую обойму на место, и рванул к двери - наперегонки с пастухом. Арис уже садил наружу из федерле, и на лице его не отражалось ни единой эмоции.

Во дворе творился сущий кошмар - Тес со здоровенным дрыном гонял по небольшому пространству четырех или пятерых кирасиров. Ну вот не любил он стрелять! Лучше дубина, чем револьвер... Преторианец и финикиец обстреливали газогенераторный грузовик, и, кажется, водитель был уже мертв, а передние колеса - пробиты.

Прозвучал выстрел дуплетом и один из убегающих от мавра дагонцев отлетел в сторону: два заряда дроби пришлись в кирасу. Я ринулся вперед и прикладом сшиб на землю второго. Бах! Тяжелая пуля из федерле пробила шлем и раскроила череп третьему - Арис так и стоял у окна, тщательно прицеливаясь.