Арис, никого не спрашивая, скинул с плеча котомку и двинул в сторону дома. Ну да, работа с населением - это по его части. Я быстро свернул карту и сказал:

- Продолжаем наблюдение, Кузьма за старшего, - и двинул за особистом.

Знаю я этого Ариса, только из поля зрения выпустишь - а он уже жилы чьи-то на кулак мотает. Страшный человек!

***

Пастуха, кажется, вовсе не смущало лезвие кинжала, которое особист прижал к его кадыку. Он с любопытством глядел на нас из под густых седых бровей, а потом проговорил:

- Коли я портки надену, разговор куда как обстоятельнее выйдет...

Старик сидел на трехногом табурете и его срам прикрывала длинная хлопковая рубаха. Так-то пастух был крепок, сразу и не скажешь сколько ему лет. В кряжистом теле, жилистых руках и ногах еще имелась сила, да и лицо его было волевым и, кажется, хитроватым.

- Действительно, дай человеку одеться, - сказал я.

Арис нехотя убрал клинок. Пастух встал с табуретки, сверкнув голым афедроном, и прошлепал босыми ногами к сундуку с одеждой. Вообще, убранство этой однокомнатной глинобитной хижины было весьма скромным. Кажется, его же собственные овцы жили в гораздо лучших условиях. Не смущаясь неприкрытых чресел, он надел штаны, сунул ноги в кожаные башмаки, опоясался и сел обратно на табуретку.

- Ну, на душегубов вы не похожи. А вот на служивых - очень даже. Только не на тех служивых, что нынче как грибы во время дождя появились в каждом портовом городишке побережья, а на настоящих - тут вам и выправка, и стать... - он почесал подбородок. - Небось из тех, кто за натальских скальподеров против городских краснобаев воюет? Ну-ну... Мне что те, что эти... Вы с каким интересом ко мне заявились? Рек-ви-зи-ци-я?

- Нет, отец, никаких реквизиций. Нам проводник нужен, - я ткнул пальцем в сторону окна, где виднелись горные отроги. - Туда.

- И на кой черт вам на Хребтину?.. - сначала задумался дед, а потом почесал затылок и выдал: - Короче, восемьдесят пять.

- Ого! - сказал Арис. - Аппетиты у вас! Может мне кинжал обратно достать?

Даже матерого бойца невидимого фронта пробрала спокойная наглость этого жителя предгорий.

- Ну, достань. А на Хребтину сам попрешь. Тут кроме меня на расстоянии двадцати миль только эти оловянные солдатики, да войсковые караваны... Иди, у них проводника попроси.

Вдруг за окном послышался громкий, рокочущий звук, и в дверь тут же сунулась усатая рожа Кузьмы, который обвел взглядом помещение сказал:

- Кирасиры!

- Твою мать! - откликнулся я.

Это был звук двигателя газогенераторного грузовика. Преодолеть подъем от дороги к хижине для них - дело трех-четырех минут! Пастух почесал затылок снова и выдвинул новое предложение:

- Короче, сто - и я вас прячу так, что ни одна паскуда городская не найдет. А вечером пойдем по горам гулять.

- Идёт! - мы пожали друг другу руки.

Везет мне на интересных персонажей. Вот этот пастух например - куда как непростой дядька! Не бывает таких пастухов. Эти мои мысли тут же нашли свое подтверждение: гуськом, один за другим наш отряд спустился в подпол хижины - и остановился в нерешительности. Над нами негромко стукнула, закрываясь, крышка люка, потом шоркнула соломенная циновка. Оглядевшись, мы синхронно поцокали языками. Все, кроме Ариса, конечно.

- Запасливый отэц, э? - у Эшмуназара снова прорезался акцент.

Подполье, а скорее - пещера, простиралось подо всей невеликой пастуховой усадьбой, и имело выход в полу овчарни. Лучики света пробивались сквозь щели скалистой породы, поднятая нами пыль кружилась и парила в воздухе, создавая мистический ореол. И всё свободное пространство под каменными сводами было уставлено толстыми тюками, добротными ящиками, плотными свертками - Бог знает с чем. Арис прищурился:

- Контрабанда!

- И что? - удивился я.

Какое нам было дело до того, что кто-то обходит таможенное законодательство Дагона в частности и Федерации в целом? Особист пожал плечами, а потом вернулся к лестнице у люка и занял позицию под ним, на ступеньках, извлекая из большой кобуры пистолет Федерле.