- Зверь! - сказал Кузьма. - Нам бы такой в гражданскую... Это вам не рельсами и мешками с песком вагоны бронировать... Помнишь, поручик, полустанок?

- Помню, как не помнить... - этот чертов полустанок мы вспоминали периодически. - Но на тюрьму в психическую атаку в полный рост не сходишь.

- Не сходишь... - поскучнел Кузьма.

Тюрьма Покета была строением монументальным. Квадрат наружных стен, внутри него - собственно тюремный корпус - квадрат поменьше, с внутренним двориком, на который были обращены все окошки из камер и хозяйственных помещений. Ещё - лазарет и бывший дом начальника тюрьмы, ныне переделанный в производственные цеха, чадящие кирпичными трубами. Там трудились заключенные. Общее ощущение неприступности и монументальности, толщина стен, их чернота и монолитность как бы убеждали всякого в невозможности побега отсюда, в некой предопределенности и безысходности.

К главному пенитенциарному заведению Федерации вело два пути: шоссейная дорога прямиком от центра города, и железнодорожная ветка, отведенная от Зурбаганской линии. В тюрьме делали кирпичи. Благо, глины в окрестностях имелось огромное количество. Кто-то посчитал, что выгоднее и безопаснее будет отгружать стройматериалы в вагоны, а не гонять туда-сюда подводы с запряженными ломовыми лошадьми и десятками возниц. Лучше уж - одна проверенная паровозная бригада, охрана с винтовками и заключенные в качестве грузчиков. Прямо за стенами тюрьмы.

Это было довольно странно, потому как железнодорожное строительство в Колонии, а потом и в Федерации велось скупо, средства предпочитали тратить на корабли. С другой стороны - Зурбаган был достаточно богатым городом, чтобы соблюдать баланс в транспортной отрасли, и тут, в окрестностях столицы, рельсами, шпалами и паровозами было никого не удивить. Говорят, даже ветку в Арлингтон тянули в свое время...

Мы сидели на этой чертовой водонапорной башне, пялились на редкие проходящие составы и ожидали Ариса и Эшмуназара, которые проводили рекогносцировку в окрестностях тюрьмы. Феликса держали там - это было совершенно точно известно. Так что вариантов не имелось - сам погибай, а товарища выручай! Погибать не хотелось, но усилиями богобоязненного абиссинца мы были лишены солидной порции нашей ударной мощи - весь ультралиддит и шамонит, оставашиеся в саквояже уплыли в океан.

Говоря по правде, я не стал складывать все яйца в одну корзину. У меня в портсигаре оставалось немного того и другого, грамм по десять, не больше - но знать об этом никому не следовало, даже соратникам. Этот запас - поистине неприкосновенный. Например, на случай плена, или - встречи с Артуром Грэем, чем черт не шутит?

- А поезд-то президентский! - сказал Кузьма. - Литерный!

Ну вот, помяни черта... Преторианец протянул мне бинокль и ткнул пальцем в засиженное птицами окошечко с мутным стеклом.

- Вон, твое благородие, гляди какой вагон по центру!

Вагон был примечательный. Сквозь отодвинутые бронированные ставни в его широких окнах можно было разглядеть роскошный интерьер, из двери высунулся стюард в крахмальной рубашке и жилете, стражу несли несколько зурбаганских зуавов в синих ментиках с золотым шитьем и красных шароварах с лампасами. Литера "P" на борту вагона могла означать только одно - PRESIDENT.

- Новенький блиндированный вагончик, с иголочки! Его тут, в вагоноремонтных мастерских Покета оборудовали. Вот и поезд пригнали, чтобы в Зурбаган отвезти, для государственных надобностей. Оно и хорошо - на фронте такая махина бед могла бы наделать... Три башни - это орудия Канэ, получается, еще три - крупнокалиберные пулеметы, да под скорлупой небось не одни винтовочки... Страшная сила! Закончат носить туда бархатные диванчики, хрусталь и прочие финтифлюшки - и, небось, отправятся.