Возле каждой вентиляционной отдушины кто-то останавливался, совал внутрь трубочку и до хруста давил на ее кончик. Едва слышимое шипение говорило о том, что процесс запущен. Запах гари в воздухе возвестил о том, что на паровозе уже орудуют наши, и готовятся к угону поезда. Дело было за малым - нужно было очистить вагоны - от хвоста до головы. Проникнуть внутрь удалось через перемычку между угольным тендером запасного локомотива и последним вагоном - дверца там была открыта. Эшмуназар вдруг встрепенулся:

- Лестница! - сказал он.- Лестницу я не брошу.

Спрыгнул с подножки и побежал, хрупая гравием, по насыпи. Далась ему эта лестница! Кузьма открыл дверь и мы сунулись внутрь. Это был вагон с орудийной башней. В уши ударил молодецкий храп, ни зги было не видно, так что пришлось доставать фонарики - и их неяркие лучи выхватывали из тьмы ящики с семидесятипятимиллиметровыми артиллерийскими снарядами, стеллажи с винтовками и коробки с патронами, какой-то солдатский скарб - и источник храпа. В отличие от зуавов артиллеристы носили коричневые кители и такие же шаровары, поэтому разглядеть их во мраке было сложно.

- Вязать их? - спросил Кузьма.

Я почесал подбородок стволом револьвера. Черт его знает, что с ними делать?.. Может, выбросить из вагонов, и пусть потом начальству объясняют...

- Эшмуназар, какого... - конец фразы преторианца я не услышал, он растворился в утробном бульканье из перерезанного горла одного из артиллеристов.

Кровожадный финикиец орудовал огромным ножом как заправский мясник, ему понадобилось всего несколько движений, чтобы прикончить троих солдат и залить всё вокруг кровью.

- Эл-тиферет-Баал, - пробормотал Эш.

Кузьма поморщился. А я снова подумал, что первоначальный образ благодушных братьев-финикийцев, которые торговали донер-кебабом в трущобах Гертона, имел право на жизнь только в моем воображении, и, видимо, был далек от истинного положения вещей. Но - рефлексировать было некогда, нужно было идти дальше, очистить поезд вагон за вагоном...

Преторианец осмотрелся по сторонам и отстегнул от одной из винтовок штык-нож арелатского образца:

- Давай, благородие, осваивайся тут с пушечкой. Мы как-нибудь сами управимся... А ты блокгауз на прицел возьми, чтобы жахнуть сразу, как только отправимся.

Хлопнула дверь и бойцы скрылись из глаз. Чуть слышно загудели, включаясь, запитанные от паровоза электроприборы. В свете лампочки накаливания, которая висела под потолком, я нашел ящик с фугасными снарядами и, прижимая один из них к животу, взобрался по неудобной лесенке на место наводчика, в башенку. Это напоминало панцер, но всё-таки было чуть просторнее.

Тут были гнезда еще для пяти снарядов, и место для заряжающего, но мне приходилось справляться самому. Когда задребезжал зуммер внутренней связи - тут была и такая - я сразу растерялся, а потом сообразил дернуть со специального держателя телефонную трубку.

- Командир? В поезде чисто, готовы к движению, - голос Ариса не выражал никаких эмоций.

- Давайте, полный вперед, только у блокгауза притормози, у меня для них гостинцы... И на развилке, пускай Эш проверит стрелку, а то ведь свернем к Арлингтону!

- Вас понял.

Без свистка, без гудка бронепоезд тронулся с места. Я живо представлял себе коричневую мускулистую потную спину Теса, который лопата за лопатой закидывал в ненасытную утробу топки уголь. Кипела вода, пар толкал поршни, вращались шестерни и валы, приводя в движение стальные колеса.

Я взялся за вентили, и принялся крутить их изо всех сил, поворачивая башенку в нужную сторону. Тут, кажется, имелся и автоматический привод, но разбираться было некогда.