– За этой дверью игровая комната мистера Стронгбоу, – объяснила Королева Червей, когда охранники распахнули перед нами дверь. – Она зарезервирована для него самого и его персональных гостей.

Эдди Высокие Ставки сидел на обитом кожей стуле у дальнего конца стола из красного дерева, поверхность которого обтягивало зеленое сукно высочайшего качества. Перед ним стоял наполовину пустой стакан, в левой руке он держал бездымную сигару с Брендиса VII. Ростом ниже, чем я ожидал, с лысой, как бильярдный шар головой, в костюме‑трансформере, который то становился римской тогой, то генеральской формой, то бендорианским фраком (надеюсь, вы такие видели? Они светятся в темноте), чтобы опять превратиться в тогу.

Возможно, костюм этот и был последним писком моды, но о самой комнате я такого сказать не мог. Стулья не принимали форму тела, стояли на полу, вместо того чтобы парить над ним, лампы светили с потолка, а не плавали над правым плечом. С другой стороны, комната принадлежала ему, так что интерьер определял он и никто другой.

– Ставлю‑Планету О’Грейди, – улыбнулся он. – Вы и представить себе не можете, как мне не терпелось познакомиться с вами. Иногда мне уже начинало казаться, что мы никогда не встретимся.

– Я всегда полагал, что рано или поздно этого не избежать. – Я подошел к нему, пожал руку. – А потом получил ваше теплое приглашение. И решил не тянуть с приездом.

– Ваше присутствие – большая честь для моего скромного заведения. Я надеюсь, что вы согласитесь сыграть со мной.

– Для того я и прилетел.

– Великолепно! Некоторые из местных знаменитостей выразили желание стать свидетелями нашего соперничества. Вы не будете возражать, если…

– Приводите их, – прервал я его. – Я обожаю играть при зрителях.

– Вы не только игрок, но и джентльмен, – просиял Эдди Высокие Ставки. – Я действительно рад, что вы согласились приехать.

Он провел рукой над лежащим на столе кубиком, другая дверь растворилась в воздухе, в комнату вошли несколько мужчин и женщин. Эдди незамедлительно их представил: мэр, генерал, губернатор планеты… Я хорошо запомнил высокую толстуху – местную оперную приму.

Они заняли свои места, и Эдди предупредил: после начала игры никто не должен произносить ни слова. Нарушителю надлежало тут же уйти.

Женщина, которую в этот вечер звали Королева Бубен, принесла дюжину нераспечатанных карточных колод, полдюжины комплектов новеньких игральных костей и дала какие‑то указания коренастому молодому человеку, который стоял у рулеточного колеса.

– Что выбираете, Ставлю‑Планету О’Грейди? – спросил Эдди Высокие Ставки.

– Я всегда отдавал предпочтение покеру, – признал я.

– Покер так покер, – кивнул он. – Сыграем в настоящие карты? Я терпеть не могу компьютеров.

– Нет возражений.

Он бросил мне колоду, подождал, пока я открою ее. Я проверил карты, убедился, что они не меченые.

– По‑моему, чистая колода, – объявил я. – Начнем?

– Во что играем?

– Пятикарточный покер.

– Ставка? – осведомился он.

– Какая вам угодно.

– Как насчет миллиона кредиток? Поднимать можно на пять миллионов минимум.